Книга Капкан для Бурого, страница 63 – Ольга Гольдфайн

Лицо становится землистого оттенка. Она зажимает рот рукой, глаза округляются от ужаса, разворачивается и убегает.

Я смотрю ей вслед, потом перевожу взгляд на Таньку.

— Куда это она? — спрашиваю растерянно.

Танька смотрит на меня, и вдруг на её лице появляется улыбка. Широкая, сияющая, безумная.

— Беременные мы, Мишенька, — сообщает тихо, смакуя каждое слово. — Причём обе.

Мир вокруг меня дёргается. Или это стул подо мной шатается. Или я шатаюсь.

Картинка плывёт. Звуки приглушаются.

В ушах — оглушительный звон.

Медленно поднимаю руку, прикрываю ладонью глаза, чтобы переварить информацию.

— Так. Ещё раз. Что ты сказала?

Танька наклоняется ко мне через стол. Её улыбка теперь кажется мне дьявольской.

— Михаил Арестович, — произносит со сладкой, ядовитой галантностью. — Через девять месяцев вы станете отцом. И Савелий Юрьевич — тоже.

Хватаю со стола бутылку минералки.

Мне надо чем-то потушить этот пожар в груди и взрыв в башке.

Откручиваю крышку. Пальцы не слушаются, скользят. Залпом пью воду прямо из горлышка.

Холодная жидкость обжигает горло, но не может потушить тот ад, что разгорелся внутри.

Сижу и чувствую, как земля уходит из-под ног. Но вместе с паникой, со страхом, с диким, первобытным ужасом поднимается что-то тяжёлое, тёплое, неподъёмное и… правильное.

Как будто последний пазл в картине моего безумного, перевёрнутого с ног на голову мира, встал на своё место.

Умеет Звездень выбивать почву из-под ног. Этого у неё не отнимешь.

Стелла не просто вломилась в мою жизнь. Она её взорвала изнутри.

Поднимаюсь. Встаю медленно. Ноги ватные, но держат.

— Где она? — спрашиваю у Таньки.

— Токсикоз. Все дела… — разводит руками Денисова и показывает мне, в каком направлении находится туалетная комната.

Достаю из кармана ещё одну карту, кладу на стол:

— Оплати счёт и напиши мужу, что всё хорошо. Через пять минут поедем домой. И, Таня… Умоляю, посиди на месте ровно, пока я схожу за Стеллой…

Пять месяцев спустя

Запах хвои, мандаринов и тлеющих в камине берёзовых дров. Густой, праздничный, тёплый стелется по полу и забивается в ноздри.

Втягиваю волшебный аромат, удобнее устраиваясь на диване в гостиной нашего коттеджа на «Берлоге».

Нашего, потому что сейчас здесь не просто база отдыха Михаила Бурого.

Здесь штаб-квартира двух семей, вернее, двух пар, ожидающих пополнения.

Мы с Танькой устроились на диване. На мне белое вязаное платье, которое напоминает облако и мягко обтягивает круглый животик.

В нём сидит наш малыш. Мы с Мишей попросили не сообщать нам пол ребёнка на УЗИ. Пусть это будет сюрпризом.

Поглаживаю своё счастье ладонью, чувствуя под пальцами плотную, натянутую кожу и тихие, таинственные шевеления внутри.

Рядом, уложив под спину груду подушек, сидит Танька. У неё животик чуть меньше, но не менее гордый.

Мы две беременные панды, уставшие после дороги и теперь наслаждающиеся моментом покоя.

По комнате снуют наши мужья. Мой могучий Медведь колдует у камина. Звук ломающегося дерева, треск поленьев, когда он подкладывает их в огонь.

Яркие всполохи пламени отражаются в его серьёзных, сосредоточенных глазах.

Савелий, менее монументальный, но не менее старательный, развешивает по стенам гирлянды. Они мигают разноцветными огоньками, отбрасывая на брёвна стен весёлые блики.