Книга Капкан для Бурого, страница 50 – Ольга Гольдфайн

— Да просто… — чувствую, как краснею. — Не хотелось бы к себе лишнее внимание привлекать, пока ресницы и брови не отрастут и гипс не снимут.

Танька сдёргивает с головы косынку и наклоняется ко мне.

— На чёлку мою посмотри, — тычет пальцем с длинным ногтем в свои огрызки волос. — Савка вчера предложил постричься наголо, чтобы длину сровнять.

— И? Не прибила? — интересуюсь, с ужасом разглядывая скрученные обгоревшие кончики.

— Нет, — вздыхает и снова повязывает на голову косынку. — Пусть пока живёт. Мне ещё ребёнка от него рожать.

Я хватаю купальник и на одной ноге скачу в ванную. Надеваю. Ткань эластичная, прохладная, но когда вижу себя в зеркале, то замираю: теперь я полностью похожа на варёного рака. Пива в комплект не хватает…

— Да и пофиг! — говорю своему отражению.

Мы пристроимся где-нибудь в кустиках, подальше от чужих глаз.

Выхожу из ванной. Танька оценивающе смотрит на меня и одобрительно цокает языком.

— Ничё так. Фигура-то огонь. Мужики обзавидуются.

— Не до мужиков нынче, Танюха. Завалила я нашего медведя сегодня ночью, — торжественно сверкаю глазами.

— Да ну⁈ Жажду подробностей! — Танька садится на стул и готовится слушать.

— На речке расскажу. Тут дышать нечем. Кондиционер сломался.

— Это он от вашей страсти перегорел, не иначе, — ёрничает Денисова.

Собираемся мы быстро. Танька, оказывается, продумала всё. Она не только продукты привезла, но и большое пляжное покрывало в сине-белую полоску, и даже надувной синий матрас!

— Это для тебя, — поясняет. — Ляжешь на него, а я тебя по спокойной воде покатаю. Как Клеопатру на ладье.

Идея мне нравится. Я уже представляю себя томно возлежащей на матрасе, в тени прибрежных ив, с веточкой черешни в руке…

Но реальность вносит коррективы. — А если гипс намочу? — спрашиваю, глядя на свою многострадальную ногу. — Бурый убьёт.

Танька машет рукой. — Да мы тебе на ногу и на руку пакеты для мусора наденем! — заявляет с энтузиазмом первооткрывателя. — Примотаем так крепко, что ни одна капля не просочится.

Картина вырисовывается сюрреалистичная, но, кажется, рабочая.

Я соглашаюсь. Мы набиваем два больших баула всем, что может понадобиться: едой, водой, кремом, полотенцами, теми самыми пакетами и кучей всякого барахла, нужного и ненужного.

Поклажа получается приличная.

Я смотрю на неё, потом на свои костыли, потом на Таньку.

— Тань, — говорю я голосом, полным печали. — Нам носильщик нужен. Или вертолёт.

Подруга фыркает.

— Не кипишуй. Я сразу всё не потащу. Найдём место, ты там останешься, а я вторую ходку сделаю.

— Океюшки. Ну, потопали?

И Танька бодро потрусила, а я поскакала на одной ноге, навстречу приключениям…

Бодрости нашей хватает на полдороги. Жара такая, что даже дышать больно раскалённым воздухом. Он колышется над песком, солнце слепит глаза даже сквозь тёмные очки.

Обходим основной пляж, где народ лежит, как тюлени на песке и шезлонгах. Нам нужно уединение, тишина, а главное — тень.

И вот оно, идеальное место: в самом конце песчаной полосы, где берег уходит в небольшую заводь. Старые ивы склонились к воде, их длинные ветви почти касаются поверхности, образуя зелёный, прохладный шатёр.

Солнце пробивается сквозь листву редкими золотыми лучами, играя на воде бликами. Тень спасёт нас от пекла. Хотя есть один минус — неприятный запашок.