Книга Адмирал моего сердца, или Жена по договору, страница 253 – Дарья Коваль

— Его светлость… — шепнула я. — Герцог…

Слова царапнули горло. Я оглянулась — судорожно, коротко. Пусто. Тени людей мелькали, канаты звенели, по палубе пробегали синие мундиры наших, — а его не было перед глазами. Паника уже раздувала в груди тёплый мешок — и прежде, чем он лопнул, Аэдан тихо, ровно продолжил за меня:

— Его забрали. О нём позаботятся, — ответил он без паузы. — Лекарь уже там. Его поднимут на борт, как только мы закончим здесь. Я обещаю.

Захваченный вражеский корабль и в самом деле постепенно наполнялся всё большим количеством офицеров в синих мундирах и матросов. А я даже не пыталась понять, чем они заняты. Всё, что было важно, сидело рядом, держало мою голову и отмеряло глотки.

— Я должна… — попыталась подняться самостоятельно.

Тщетно. Тело послушно поднималось на пальцах рук — и тут же уходило в ватный провал.

— Сперва — ты, — перебил Аэдан, и в голосе не было приказа, была просьба, которая сильнее приказа. — Пожалуйста.

Звук этого “пожалуйста” удивил меня сильнее любого чуда. Я кивнула. Ещё до того, как осмыслила это своё согласие.

— Хорошо.

Он поставил чашу и выдохнул — так, будто с плеч у него сдвинулся невидимый груз. Придвинул меня ближе, положил мне на колени свою ладонь, другой — накрыл мою.

— Смотри, — сказал. — Мы сделаем это вместе.

Я непроизвольно напряглась.

Что сделаем?

Слова не успели родиться, а он уже продолжал:

— Ты умеешь. Просто не делала этого раньше. Любая река знает, как вернуть себе берег. Ей нужно показать русло.

Понятнее не стало, но он перевернул мою ладонь, раскрыл её, как раскрывают книгу, и все сомнения перестали иметь значение: если он держит, я не утону. Большой палец провёл по брачной метке. Символ под кожей вспыхнул — не светом, теплом. Тёплая точка расползлась по запястью, как капля мёда на блюдце, и мне вдруг захотелось засмеяться — от абсурдного счастья, что даже боль можно гладить

— Дыши со мной, — сказал мой адмирал. — Вдох — слушай. Выдох — веди.

Вдохнула — коротко и осторожно. Выдохнула — чуть глубже, будто отпуская узлы внутри. Он повёл мою ладонь вверх, к ключице, к плечу, не касаясь ран; пальцы его шли рядом, как проводник. Я слушала собственные ощущения, как слушают воду у берега: нащупывала, где прохладнее, где горячее, где тянет, где ноет — где нужнее всего. Прислушиваясь, чувствовала чуть слышный гул — словно дальний прибой в крови. Там, где гул был резче, я задерживала ладонь. Он кивал — легко, почти незаметно: “Здесь”.

— Теперь — не думай о боли, — прошептал Аэдан. — Представь, что кровь — не растрачивается, а возвращается. Как прилив. Ты — берег. Позови её.

“Позови”, — повторила я про себя.

Позови. Кровь — внутрь. Соберись. Вернись.

И вдруг это перестало быть метафорой. Я в самом деле почувствовала, как из-под пальцев — из глубины мышцы, из лопнувших капилляров — медленно, неохотно, но послушно течёт тепло назад. Как будто в растрёпанной ткани нашлась вытоптанная тропинка, и по ней, в обход, возвращается уставший путник. Края боли тянулись друг к другу — не сжимались, а узнавали. Я не вливала в себя силу — я переставала её терять.

— Это… — дыхание сорвалось. — Это работает.

— Конечно, — легонько улыбнулся мой адмирал, как будто мы не посреди вражеской палубы под фонарями, а дома, на краю постели, где он учит меня шнуровать новый корсаж.