Онлайн книга «Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского»
|
Самым тяжким для меня было — обмануть тетушку. Поэтому, не глядя ей в глаза, я пробормотала заранее придуманную историю о недомогании, которое началось у меня еще в медовый месяц. Тетя Маша, недолго думая, тут же принялась меня отчитывать: — Вот как стала ты графиней, так и открытые платья пошли, на столичный манер! — вздохнула она, качая головой. — Хотя, все барыни так ходють… а потом болеют, сердечные! Поезжай, родимая, подлечись, авось пройдет. А то ведь кому нужна больная-то жена?! Едва она, наказав мне покрепче закутаться, отправилась в приют, как я бросилась в свою комнату. Дрожащими руками я развела в глиняной миске густую, пахнущую землей кашицу из зеленой скорлупы грецких орехов. Едкий, терпкий запах щипал глаза. Смотря в зеркало на бледное, искаженное решимостью лицо, я наносила густую массу на свои каштановые волосы. При этом я понимала, что не просто красила волосы. Сейчас я хоронила в себе несостоявшуюся графиню, после чего на свет должна была родиться другая Настасья… Прополоскав в ушате волосы, с замиранием сердца я посмотрела в зеркало и осталась довольна своими иссиня-черными, как смоль, волосами. Их медный отлив исчез бесследно, отчего лицо стало казаться фарфорово-бледным. Затем я надела свою самую заношенную юбку, грубую кофту и, по примеру тетки, повязала темный платок «на покромку» — так она называла этот простой убор, когда концы платка скалывались булавкой под подбородком, скрывая лоб и скулы. Взглянув на свое отражение, я себя не узнала — неуклюжий платок до неузнаваемости изменил мое лицо, сотворив из меня настоящую простолюдинку. И это вселило в меня надежду. Работниц со стекольного завода редко можно было встретить в городе. Они жили в своем, замкнутом мире — в поселке, что целиком принадлежал заводу. А значит, и риск встретить кого-то из прежней жизни сводился для меня почти к нулю… Контора управляющего оказалась небольшой, пропахшей дегтем и табаком. За столом с исписанными цифрами ведомостями сидел грузный мужчина в засаленном сюртуке. С нескрываемым раздражением он поднял на меня взгляд. — Тебе чего? — бросил он коротко, без всякого «сударыня». У меня вмиг перехватило горло, но я заставила себя спокойно ответить: — Работу, барин, ищу. Рисовальщицей… я в одной лавке горшки и плошки расписывала. Всем нравилось… — Сразу и рисовальщицей? — усмехнулся приказчик, оглядев меня с ног до головы. — Это, милая, сноровка нужна, а не просто умение бантики рисовать. У тебя хоть рекомендация есть? Нет? И с чего это ты вдруг в рисовальщицы решила пойти? Я потупила взгляд, потому что сказать мне было нечего. — Я справлюсь… — Ладно… Есть место в цеху холодной обработки. Будешь подметать, осколки убирать… Работа грязная, но простая. А еще в конторе помогать будешь, поломойка там нужна. Согласна? У меня сжалось сердце. Выгребать грязь на заводе своего мужа! Какая ирония… — Согласна, — тихо, но твердо сказала я, глядя ему в глаза. — Жить-то на что-то надо. Он оценивающе окинул меня взглядом, задержавшись на моих руках — слишком белых и ухоженных для чернорабочей. — Подметать, полы мыть, золу выносить — работа не для белоручек. — Я справлюсь. Приказчик что-то пробормотал себе под нос, порылся в бумагах и швырнул мне на стол листок. — Заполняй. Фамилия, откуда, по какому паспорту. Смотри, чтоб все чисто было, — предупредил он, и в его тоне прозвучала угроза. — А в городе у тебя кто есть? Знакомые, родня? |