Книга Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского, страница 40 – Оксана Лаврентьева

— Анастасия Павловна, вас что-то беспокоит? Вы очень бледны… Наверняка вы мучаетесь сейчас вопросом: почему он на мне женился? — вкрадчивым голосом произнес граф. — Не так ли, душа моя?

— Почти угадали, Арсений Владимирович. Я вам доверилась… но у меня такое чувство, будто я попала в прекрасную сказку.

— Сказку? — Его губы тронула улыбка. — Так оно и есть, Настасья.

— Выходит, вы сказочник, Арсений Владимирович? — Я игриво взглянула на него из-под ресниц.

Неожиданно Арсений наклонился ко мне.

Его лицо было так близко, что я могла различить каждую черточку, каждый лучик в его глазах. Но вместо ожидаемой нежности в них сквозил почему-то холод.

— Не знаю, сказочник или нет… — его голос стал тихим, проникновенным и оттого пугающим. — Но я обещаю, что превращу твою жизнь в настоящую сказку, душа моя. В жуткую, невыносимую сказку, у которой будет лишь один конец…

— Я… я вас не понимаю…

Глаза Туршинского пригвоздили меня к месту, и я поняла, что лечу в бездну. Ведь в его взгляде не осталось ничего знакомого — только одна ненависть.

Я отшатнулась, но его рука, сжимавшая мой локоть, стала железной.

— Я всё знаю, Настасья. В ту ночь ты была там, в Богославской больнице! Анна, то есть мадам Голохвастова… — с какой-то невообразимой тоской в голосе произнес граф, — она рассказала о нашем сыне. О котором я узнал лишь после того, как он умер! Она тогда уезжала за границу, якобы на лечение, а сама, как выяснилось, была на сносях!

У меня всё поплыло перед глазами, и я в ужасе уставилась на Туршинского.

Выходит, он и на самом деле отец Васеньки. Но ведь я это и так знала, чувствовала сердцем.

— Да, я была там. Меня смотрительница, Лидия Францевна заставила… — выдыхаю я почти беззвучно.

— Расскажи, как ты избавилась от моего новорожденного сына?! — прорычал Арсений, и каждое его слово было для меня как удар хлыста.

В тот миг мой мир не просто рухнул — он рассыпался в прах, и я предстала перед любимым человеком в образе бездушной детоубийцы. И это показалось мне страшнее самой смерти.

— Боже мой, ваше сиятельство, да вы меня совсем не поняли! — прохрипела я вмиг осевшим от волнения голосом. Я и сама не заметила, что обратилась к собственному мужу как раньше. — Арсений Владимирович, позвольте мне всё объяснить! Я…

— Молчи! — его окрик заставил меня вздрогнуть. — Твоим оправданиям нет веры! Скажи мне лишь одно: как Голохвастову удалось тебя заставить? Чем он купил твою душу, чтобы ты взяла на себя такой грех?! Или ты от природы такова — жестокая и бессердечная, а бедные сироты для тебя лишь прикрытие?

Его глаза пылали таким безумием, что слова застряли у меня в горле от безмолвного ужаса. Я видела перед собой не человека, а воплощение мести, слепой и беспощадной…

И в тот же миг сказка о прекрасной невесте закончилась, вместо неё пришла обычная семейная жизнь. Вернее, настоящий кошмар.

Арсений с радостью обрушил бы на меня всю кару небесную, будь у него на то воля. А ведь еще несколько минут назад этот день казался мне самым лучшим в моей новой жизни!

О, Господи, он мне и слова сказать не даёт... Он уже все для себя решил. Но как сломить эту непробиваемую стену?!

— Ваше сиятельство... Арсений... — голос у меня дрожал, но я заставляла себя не плакать и держать спину ровно. — Вы вменили мне страшный грех, даже не выслушав! Вы поверили им, а не мне!