Книга Неукротимая попаданка. Ненавистная жена графа Туршинского, страница 37 – Оксана Лаврентьева

— Настасья Павловна, насколько бы не были гнусными домыслы этой дамы, вы должны были незамедлительно сообщить мне об этом!

Я робко на него взглянула.

— Как скажите, ваше сиятельство.

— Ваше благополучие и, что важнее, ваша безопасность для меня превыше всяких светских условностей и мнимых стыдностей, — произнес граф твердо, и его темные глаза уже не сверлили, а смотрели на меня пристально и глубоко. — Я не позволю вам из-за подобных сплетен остаться без моей защиты.

Внутри у меня все перевернулось.

Его слова… Он не отрекся от меня, не назвал домыслы Голохвастовой полным бредом. Нет. Вместо этого он заговорил о моем благополучии!

Это поразило меня до глубины души. Ведь он только что, почти признался мне в том, что наши с ним отношения вышли за рамки деловых... Отчего смущение охватило меня с новой силой, и мои щеки запылали огнем.

Но теперь это был очень сладкий, пьянящий стыд.

— Впредь… впредь я буду помнить о вашей воле, господин граф. — прошептала я. — И… и благодарствую вам. За вашу заботу.

Последние слова я сказала едва слышно, и в тишине кареты, под мерный стук колес, повисло напряженное молчание…

Обратная дорога в Мологу показалась мне поистине волшебной. И виной тому был граф, не отходивший от нашего купе ни на шаг. Формально — он опекал Феденьку, но я-то прекрасно понимала, что состояние мальчика давно уже не требовало такой неустанной опеки.

Это было очевидно и Акулине, которая то и дело шептала мне на ухо «дельные» советы на сей счет, словно я о них просила! Порой у меня просто язык чесался поставить эту выскочку на место, но каждый раз я себя останавливала.

Ведь осмелься я на это, она тут же сделала бы самые неправильные, самые унизительные для меня выводы…

Но, увы, все мои старания оказались напрасными. И как только мы прибыли в Мологу, Акулина принялась за свое.

Не успела я снять дорожную шаль, как эта несносная женщина, словно ядовитый паук, принялась раскидывать свою паутину сплетен. И пошло-поехало... Шепотки за углом, многозначительные взгляды, притворные сочувствие по поводу моего «непростого положения».

Я постоянно ловила на себе колкие, осуждающие взгляды, в приюте, на крыльце нашего дома… и каждый раз мне хотелось провалиться сквозь землю. В ушах звенело, а сердце сжималось от унизительной догадки.

Акулина постаралась на славу! Все уже шепчутся о том, что якобы я — содержанка графа Туршинского!

Случилось именно то, чего я так отчаянно боялась. И происходило это по моей вине, из-за моей терпимости и малодушия! Ведь я сама дала Акулине оружие против себя. И теперь её отравленные стрелы летели в меня со всех сторон, отравляя всё, что согревало мне душу…

Всё это и так висело на мне тяжким бременем, а тут граф и вовсе начал вести себя непонятным образом. К моему огромному изумлению, да и всей мологской публики тоже.

Ведь он уже не просто оказывал мне знаки внимания — он ухаживал! Откровенно, как это описывается в романах! С букетами цветов, с прогулками под руку по всему городу, и с таким взглядом, от которого кровь стыла у меня в жилах и закипала вновь.

Все в округе только и говорили о нас, а Туршинский, казалось, этого и добивался. И каждый его поступок, каждый жест словно бы кричал: «Она моя!». Но в этом была и пьянящая радость, и мучительная боль. Ибо я знала правду: граф Туршинский не осмелится сделать мне предложение, ведь нас разделяла пропасть!