Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 163 – Виктория Богачева

Я уже не знала, чего ждать в следующий раз.

Стоило мне показаться в кабинете, который примыкал к спальне, как Субботин и Давыдов поднялись, обратив на меня взгляды.

— Он спит, — почему-то шёпотом произнесла я, а ведь понимала, что князя мой голос не разбудит. — А где доктор?

— В столовой накрыли завтрак, — пояснил Михаил. — Ушёл пить кофе. Вам надо умыться, Вера Дмитриевна, — добавил безапелляционно. — И тоже поесть. Иначе долго вы так не продержитесь. Всю ночь не спали.

Мысленно я закатила глаза, вслух же возражать не стала. Давыдов всё видел меня хрупким цветочком... Я же вспомнила ту страшную ночь в лесу. И как я продержалась.

Продержусь и здесь.

Но умыться действительно стоило. Я обратилась к горничной, и меня проводили в спальню для гостей.

— Только одежды для вас не найдётся, мадам, — сказала она с сожалением.

— Ничего. Отправьте, пожалуйста, посыльного ко мне домой. Пожалуй, напишу записку для Глафиры.

Когда с этим было покончено, и я привела себя в порядок: оттёрла с рук засохшую кровь, освежила лицо, переплела волосы, то вышла в коридор и услышала женский голос. Сперва даже испугалась, что это прибыла матушка князя, но оказалось — сестра.

Взволнованная баронесса Штейн влетела в столовую, в которую направилась и я. Мы неловко замерли у дверей, она смотрела на меня, я — на неё, воскрешая в памяти всё, что когда-либо слышала о семье князя. В последнее время о сестре он начал упоминать чаще, и голос его звучал мягче.

— Вы, должно быть, Вера Дмитриевна? — баронесса Штейн первой шагнула навстречу мне и протянула руку. — Я Анна Кирилловна. Приятно с вами познакомиться, наконец. Жаль, при таких обстоятельствах...

Её взгляд скользнул по моему нарядному, испачканному кровью платью и вернулся к лицу.

— Мне тоже приятно, Анна Кирилловна, — произнесла я и стиснула её ладонь.

— Как он? — её брови дрогнули, баронесса явно боролась со слезами.

— Ранен в плечо, сейчас спит под эфиром. Потерял много крови, но доктор уверяет, что рана не опасная. Пуля прошла навылет, нигде не застряла…

Полноватое лицо женщины побледнело, она вскинула ладонь к шее, цепляясь за неё. Кажется, ей стало дурно. Хорошо, что сразу с двух сторон к ней подлетели Давыдов и Субботин. Поддержали, усадили в кресло, слуги принесли холодной воды.

Досадуя на себя, я щёлкнула языком. Нужно было как-то иначе подобрать слова.

— Простите... — отдышавшись, кое-как пискнула баронесса, смотря на меня снизу вверх. — Скажите, слухи не врут? В Ивана стреляла графиня Вяземская?

И сразу три любопытных взора устремилась ко мне. Прежде поговорить у нас не было времени, потому я никому не рассказывала, как всё случилось в театре.

— Да, — коротко сказала я и села за стол, сама, не дожидаясь прислуги, потянулась к кофейнику.

Свежезаваренный кофе источал невероятно соблазнительный аромат.

— Но хотела выстрелить она в меня. Застала меня врасплох в женской уборной. Князь пострадал, потому что вмешался.

— Ах! Боже мой, — вскликнула баронесса и поднесла к глазам скомканный платок.

Давыдов смотрел так, словно не мог поверить.

— Никогда бы не подумал... — пробормотал он. — Что с ней теперь будет?

Я пожала плечами и взглянула на Субботина. Присяжный поверенный здесь он. От пристального внимания тот растерялся и привычно начал протирать очки с толстыми линзами.