Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 166 – Виктория Богачева

Но ребёнок был важнее всего, и Иван был прав. Как была права Варвара: выставка не последняя, а через несколько лет можем отправиться вчетвером, оставив подросших детей в Москве.

— Вера Дмитриевна, — в кабинет, в котором мы беседовали, постучала Александра. — Его светлость просил передать, что ожидает вас.

За прошедшее время мы с Александрой — теперь уже Субботиной — сработались так хорошо, что я со спокойной душой передавала ей многие дела по журналу и типографии. Она выросла в мою незаменимую правую руку.

— Его светлость бдит, — улыбнулась Варвара и вздохнула. — Мужчины... Впрочем, мне тоже пора. Ещё нужно заглянуть в лавку, потом прикупить подарки детям...

Мы распрощались, я проводила Варвару до выхода из редакции, ещё раз пожелав удачи на выставке, и встретилась с нетерпеливым взглядом мужа.

— Ты обещала быть дома к трём, Вера, — сказал он и выразительно посмотрел на часы, которые показывали пять.

— Ты становишься совершенно несносным, когда у тебя мало работы. Может, возьмёшь ещё нескольких клиентов? — я невинно улыбнулась.

— Ну, уж нет, — проворчал Иван и привлёк меня к груди, ладонью привычно накрыл живот. — Я намеренно освободил себе время. В этот раз хочу чаще бывать с тобой.

— Следить и надоедать, ты имел в виду? — с притворным недовольством пробормотала я, млея в его крепких объятиях.

Так вышло, что рождение нашего сына далось мне непросто. Иван тогда утонул в делах: судебно-бюрократическая машина раскачивалась долго, а работала неторопливо, потому-то процессы над Лилианой и Борисом шли с задержкой, но, как назло, начались и продолжались одновременно. Он занимался ими сам, оградив меня от всего. Пока я, прибегнув к журналистским навыкам, приобретённым в другом времени, пыталась восстановить нашу репутацию, которая пошатнулась гораздо сильнее, чем я думала. Здесь расстаралась матушка Ивана, эта ядовитая змея, которую я видела лишь два раза в жизни и надеялась, что больше никогда не увижу.

Она заняла сторону Лилианы, уму непостижимо! Чуть ли не поручительства в её поддержку собирала, лила на меня грязь со всех сторон...

Конечно, Иван всячески поддерживал меня и оберегал, но всего он скрыть не мог. До меня долетали слухи, я слышала за спиной все те же шепотки: купчиха, ни кожи, ни рожи, кокотка ( содержанка, дама низких моральных устоев, ставящая деньги выше всего ).

На этом фоне первый номер журнала оказался грандиозным провалом. Как и второй, и третий...

Даже сейчас я напряглась, вспоминая весь этот кошмар, и муж мгновенно развернул меня лицом к себе.

— Что такое? Что-то болит? — в его охрипшем голосе прозвучала неподдельная обеспокоенность, которая тронула меня едва ли не до слёз.

— Нет, не болит. Просто вспомнила год, когда родился Илья.

Урусов нахмурился, а затем его лицо разгладилось, и он едва ощутимо поцеловал меня в висок.

— В этот раз всё будет иначе. Я буду рядом.

Первые роды выдались сложными и длились почти сутки... Иван был в суде, поэтому в особняк примчался только под вечер и до сих пор корил себя за это. Но одна я не была: наша опальная семья каким-то чудом собрала вокруг себя множество друзей. А сестра князя Анна присутствовала на родах с первой минуты, ведь схватки начались, когда мы пили чай.

Я тряхнула головой, отгоняя назойливые картины.