Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 165 – Виктория Богачева

Урусов вновь улыбнулся, но вмиг посерьёзнел.

— Ты измотана, тебе нужно поспать. Я хорошо себя чувствую, слово дворянина. Ложись, отдыхай.

Почему-то мысль, чтобы уйти сейчас и оставить его одного, отдавалась болью в груди. Да что со мной такое?..

Словно почувствовав, Иван произнёс.

— Ложись со мной, — спокойно, уверенно, как будто это само собой разумеется. — На кровать. Поверх одеяла. Только с левой стороны, справа мне больно.

Я моргнула и уставилась на него. Он нетерпеливо дёрнул плечом и сразу же пожалел об этом, поморщился от боли и крепко стиснул челюсти.

— Думаешь, что-то скомпрометирует нас сильнее, чем попытка моей бывшей невесты убить любимую женщину? — он замолчал, собираясь с силами. — Вот уж сомневаюсь...

Немного подумав, я кивнула. Обошла кровать и опустилась на край, легла поверх плотного одеяла, чувствуя тепло тела Урусова даже сквозь ткань.

Он повернул голову и выдохнул почти неслышно.

— Вот так. Теперь я спокоен, — и сухими губами поцеловал меня в лоб.

Я и не думала, что такой простой жест способен вызвать во мне столько чувств... Я подвинулась ближе, почти касаясь виском его плеча. Его ровное, тяжёлое дыхание согревало мне шею.

И вдруг меня настигла простая, ясная мысль.

Я дома.

Где бы это «дома» ни было.

Рядом с ним.

Это ощущение подарило мне тёплую уверенность: всё будет хорошо. Он жив. Мы живы. И что бы ни было дальше, я уже не одна.

Я успела подумать об этом и только потом провалилась в сон, такой глубокий и тихий, что не снились даже сны.

1900-й год.

Я смотрела на цветущую Варвару Островскую и с трудом успевала делать пометки в записях. Для журнала я брала у неё интервью в преддверии их с мужем поездки на Всемирную выставку в Париже, где они впервые представят свой секретный о-де-ко-лон.

Настолько секретный, что о нём ничего не было известно даже мне, а ведь за почти десять прошедших лет мы с Варварой сдружились, я приобретала ароматы только в их магазинах и с удовольствием публиковала рекламу в своём журнале. А сама получала эксклюзивные интервью. В такие месяцы продажи буквально взлетали, все же Островские не раз прогремели на всю Москву своими новинками и шокирующими разработками.

— … мы надеемся вновь получить Гран-при, — закончила Варвара и потянулась к стакану с водой, чтобы смочить пересохшее горло.

— Уверена, так и будет, — искренне отозвалась я. — Завидую тебе по-доброму. Сама с удовольствием выбралась бы в Париж.

Варвара выразительно посмотрела на мой живот и улыбнулась.

— Как ты помнишь, предыдущую поездку в Париж нам пришлось отменить по таким же причинам. Ну, ничего, — бодро произнесла она и провела рукой по рыжим волосам. — Уверена, это не последняя выставка, где мы будем блистать. Поедем вместе в следующий раз!

Варвара заразительно рассмеялась, и я улыбнулась ей, накрыла ладонью живот, который уже проступал под одеждой. Впрочем, беременность я переносила легко, заниматься журналом она мне не мешала. Правда, у моего мужа был совершенно противоположный взгляд на эту ситуацию, и именно он настоял, чтобы мы воздержались от поездки в Париж на выставку, пусть даже это был уникальный шанс для моего журнала.

Я представляла, сколько материала могла бы привезти и подготовить, сколько фотографий, интервью, заметок...