Книга Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки, страница 136 – Виктория Богачева

— Барин! Голубчик! Да как же! — воскликнул он, но я уже не слушал.

Повернувшись к нему спиной, я поспешил по дороге в сторону Москвы. Мне показалось, стреляли оттуда.

Князь Урусов

Я пробежал достаточно много, когда услышал доносящиеся из леса треск и шорохи, как будто кто-то пробирался сквозь бурелом. Выстрелы больше не раздавались, и это пугало сильнее, чем приносило облегчение. Я сразу же повернулся и, перескочив через овраг, направился в чащу. Близился восход солнца, и всё вокруг заливал серый свет, а по земле стелился густой туман. Заканчивалась ночь.

Под ногами хлюпала мокрая, гнилая листва. Лес был сер, мёртв и пах сыростью. Я пробирался сквозь кустарник, пригибаясь под низкими ветвями. Слева снова послышался треск — сухая ветка хрустнула, будто кто-то оступился. Я мгновенно обернулся и замер, прислушиваясь. Ничего.

Я сжал рукоять револьвера, чувствуя, как холодный металл впивается в ладонь. Ноябрьский рассвет разливался всё шире, окрашивая небо в свинцовые оттенки.

Я двигался вдоль оврага, когда вновь услышал лёгкий шорох, будто кто-то задел рукавом мокрые ветви или пошевелил листья. Я замер. Секунду ничего не происходило, потом тот же звук повторился. Он вёл к краю оврага, где разросшиеся корни старого дерева, вылезшие наружу, образовывали что-то вроде укрытия: тёмную нишу между стволом и землёй. Сначала я ничего не увидел. Но потом различил чёрное пятно.

Я осторожно спустился в овраг и, подойдя ближе, увидел её. Веру. Она прижималась спиной к широким корням, её лицо было белее бумаги, а губы посинели от холода. На щеке едва мерцала тёмная полоска крови.

— Вера, — сказал я тихо.

Она подняла голову. Растрёпанные волосы липли к вискам, а в глазах вспыхнуло изумление и усталость.

— Князь? — выдохнула она сорванным голосом, больше похожим на карканье вороны. — Вы?.. Здесь...

Она хотела сдвинуться, но от боли вздрогнула и стиснула зубы. Я рванул к ней, пытаясь понять, в чём причина, а затем увидела, с какой осторожностью она пошевелила ногой, чтобы сесть. Наверное, задело, когда экипаж перевернулся.

— Вы мне снитесь? — внятно спросила Вера и, положив на колени складной нож, протянула ладонь и грязными пальцами погладила меня по щеке. — Хм. Вы тёплый.

— Это же хорошо, разве нет? — с тревогой я всматривался в её лицо.

Пережитое ночью не могло не отразиться на её рассудке. Всё же Вера была барышней... Только вот складной нож на её коленях никак не вписывался в образ нежного, хрупкого цветка.

— А кто стрелял? Я слышал выстрелы? — спросил я, тайком наслаждаясь этой лаской, потому что Вера не убирала ладони от моей щеки.

— Я, — безмятежно сообщила она. — Стащила у этого револьвер и нож... револьвер, правда, выбросила. Там заклинило что-то, я не смогла перезарядить и решила, что пусть никому не достаётся.

— Ясно, — механически кивнул я.

Невероятная женщина.

— А вы здесь как, Иван Кириллович? — светски поинтересовалась она, словно мы встретились в ресторации. — Какими судьбами?

— Вас искал, — я не смог сдержать смешка. — Сколько их человек? Борис один или с компаньонами?

— А вы откуда знаете, что это Борис? — Вера вздрогнула, вмиг сделавшись испуганной. — Он один был.

От этой резкой перемены у меня защемило сердце.

— Потом вам расскажу, — пообещал я. — Нужно выбираться. Вы можете идти?