Книга Когда отцветает камелия, страница 84 – Александра Альва

— Почему? – Хозяин святилища сложил руки на груди и посмотрел на собеседницу, дожидаясь продолжения.

— С детства я не рисую их, потому что родители всегда наказывали меня, когда я изображала чудовищ на полу и стенах нашего дома. А ещё я видела ёкаев каждый день, скрывалась от них, убегала и не хотела, чтобы эти существа омрачали своими образами единственное дело, которое приносило мне радость.

Юкио постучал пальцами по своему предплечью и сказал:

— Способности акамэ действительно очень разные, и чаще всего они развиваются в согласии с предрасположенностью носителя дара к чему-либо. В твоём предположении есть смысл, но для начала мы должны его проверить.

— Как это сделать?

— Думаю, для проверки можно взять ёкая, которого ты знаешь лично. Попробуй представить Кэтору и нарисовать его портрет, размышляя о том, где сейчас может находиться этот тануки.

— Получится ли…

Она с сомнением посмотрела на уже покрытый небольшими набросками лист и поменяла его на чистую бумагу. Та была хрупкой и шероховатой на ощупь, настолько приятной, что её даже не хотелось выпускать из рук. Цубаки разгладила пальцами поверхность и окунула кисть в тушь – в голове сразу возник образ Кэтору: кимоно цвета охры, взъерошенные волосы и два пушистых округлых ушка бурого оттенка. Тануки никогда не показывался перед ней в своём истинном обличье: он предпочитал человеческий облик, но акамэ захотелось изобразить его именно так.

Когда первые штрихи чёрными линиями растеклись по бумаге, Цубаки вновь ощутила, как её отяжелевшее тело разом погрузилось в вязкую темноту, а голова опустела. Она не могла ничего видеть, но ясно слышала громкий хруст и шорох где-то неподалёку, будто кто-то крался, осторожно ступал по мелким камням и обламывал сухие ветки.

Через мгновение Цубаки открыла глаза – напротив неё по-прежнему стоял Юкио-но ками: он внимательно следил за акамэ, так и не изменив позы.

— Получилось?

— Сама посмотри! – ответил кицунэ, указывая на покрытую тушью бумагу. – Кажется, оммёдзи Сато не обманула. Ты и вправду впадаешь в необычное состояние, когда рисуешь ёкаев: твои глаза закатываются, а рука двигается сама по себе.

На листе действительно появился аккуратный набросок, вот только выглядел он необычно: вместо человека на нём был изображён самый настоящий тануки в виде пушистого зверька с чёрной шерстью вокруг глаз, напоминающей очки. Животное прислонилось холкой к каменному фонарю и, положив на белый животик ветку бамбука, с наслаждением её пожёвывало. Вокруг в траве сидели маленькие фарфоровые лисички, которых акамэ каждый день видела, проходя по дороге, ведущей от молитвенного зала к дому мико.

— Это… – Цубаки рассмотрела свою картину поближе и всё-таки прыснула со смеху.

— Вот паршивец!

— Неужели это и правда Кэтору-сан?

— Кто же ещё. Я отправил его стричь кусты, но мог бы и догадаться, что он опять будет бездельничать.

— Получается, я смогла на расстоянии узнать, чем занимается тануки… Но как мне понять, где именно он находится?

Не успела Цубаки обдумать сказанное, как увидела на татами рядом с выходом на веранду еле заметные следы небольших лап. Она поднялась и подошла поближе – отпечатки мерцали зеленоватым светом, а над ними парило нечто похожее на дымку. Внутри акамэ зародилась уверенность: если она сейчас пойдёт по следам, то непременно найдёт искомое.