Книга Когда отцветает камелия, страница 252 – Александра Альва

— Спасибо за твою заботу, обещаю, я всё верну!

— Не стоит, это меньшее, что я мог сделать для твоей семьи.

Эри улыбнулась, вновь ощущая тепло в груди, и взяла со стола меню, пропитанное солью.

— Ну, что же, тогда давай начнём с окинавской собы!

* * *

Рёкан Сансуй оказался небольшой гостиницей, расположенной на берегу моря, подальше от городской суеты. Высокие фонари-андон, сделанные из бамбука, украшали вход в двухэтажное деревянное здание, внутри которого уютно горел свет, пробивающийся сквозь окна из промасленной бумаги.

Приятная круглолицая девушка в кимоно, завидев гостей, тут же расплылась в благоговейной улыбке и проводила Юкио и Эри в свободные комнаты с лучшим видом на залив. Акамэ сразу поняла, что работница рёкана была ёкаем, скрывающим истинную сущность, но от неё не веяло злой аурой, а ясное лицо девушки казалось искренним. Видимо, их заведение нечасто посещали такие высокие гости, как Посланник богини Инари.

— Подскажите, приходили ли сегодня в эту гостиницу два юноши в традиционной одежде? – спросила Эри, когда работница показала ей просторный номер.

— Да, госпожа, два юноши заехали в восточное крыло буквально час назад.

— Хорошо! – Она выдохнула с облегчением.

— Что-то им передать?

— Нет, спасибо, я просто хотела узнать, всё ли с моими друзьями в порядке.

Девушка поклонилась и вышла, закрывая за собой дверь. Как только её шаги перестали отдаваться эхом в коридоре, Эри наконец опустилась на устланный татами пол и расслабилась. Где-то с той стороны стены находилась комната, в которую поселили Юкио, и до ушей художницы донеслись тихие звуки шагов и шуршание кимоно – кажется, господин Призрак тоже присел отдохнуть.

Эри улыбнулась, вспоминая проведённый вместе день. Ноги ныли от усталости, но это была приятная боль, которая не давала забыть, что ками святилища Яматомори сегодня старался походить на человека ради неё: гулял по улицам современного города, фотографировал Эри на фоне окинавских достопримечательностей и покупал ей уличную еду.

Подойдя к раздвижным дверям, она раскрыла деревянные створки и вдохнула прохладный вечерний воздух. Выложенная камнем дорожка вела к пустынному пляжу, откуда доносился тихий шум прибоя. Эри задумалась лишь на мгновение и тут же решилась сделать что-то не совсем обычное для этого времени года.

Она развязала широкий пояс оби и сбросила тяжёлое верхнее кимоно на пол. Оставшись в одном белом нагадзюбане, она вздрогнула от пронизывающего ветра, но всё равно надела деревянные сандалии и побрела по неосвещённой тропинке к берегу. Рёкан находился на отшибе, поэтому гостей было мало, да и никто не собирался прогуливаться по дикому пляжу поздним январским вечером, когда воздух еле-еле прогревался до двадцати градусов.

Единственным источником света на этой стороне гостиницы оказались светильники в номере Эри и мерцающая свеча в комнате Юкио, благодаря которой тень кицунэ виднелась на бумажной двери-сёдзи.

Где-то в зарослях стрекотали цикады, и под стройное пение насекомых художница коснулась ногой воды. Море встретило её неожиданным теплом, и Эри прошла дальше: по колено, по бёдра, по плечи… Пальцы тонули в мягком песке, а волны окутывали, укрывали от зимнего ветра.

Она дала себе волю и окунулась с головой. Под водой стояла громкая тишина, и лишь стук камешков, ударяющихся друг о друга во время прибоя, нарушал умиротворение. Вынырнув, Эри проплыла на спине и осталась лежать, покачиваясь на волнах. Она уже и не помнила, когда в последний раз купалась, наверное, ещё до переезда в Токио, до бесконечной гонки за кем-то и за чем-то.