Книга Когда отцветает камелия, страница 221 – Александра Альва

— Какой глубокий порез! – заметил он, развязав пропитанную кровью ткань и взглянув на рану. – Похоже на след от ножа. Что с тобой произошло?

Эри прикусила губу, когда он провёл чистой тряпицей по её ладони, но боль, от которой рука онемела до локтя, пробудила размытые образы в голове, что с каждым мгновением обретали всё более чёткие очертания.

— Я сама себя ранила, – заговорила Эри, сильно сжимая ладонь, отчего вновь потекла кровь, капая в чистую воду.

Во взгляде Юкио читалось непонимание, и он промолчал, ожидая объяснения.

— Я порезала себя ножом, чтобы не забыть.

— О чём?

— Что мы с тобой находимся во сне.

Она уже и сама с трудом верила в эти слова, ведь мир вокруг ничем не отличался от настоящего, но Юкио, кажется, такое заявление не показалось необычным. Вновь поймав её руку, он протёр рану сухой тканью, подцепил на кончик когтя заранее приготовленную мазь и аккуратно растёр по краям пореза.

— Откуда такие мысли?

— Я не знаю! Плохо помню детали, но это очень важно! Мы должны проснуться!

— У тебя есть хоть какие-то доказательства того, что мы во сне?

Терпеливый голос Юкио только сильнее выводил Эри из себя: хоть хозяин святилища и выслушал её, но он явно не верил её словам.

— Я когда-то читала, что с помощью зеркала можно определить, находишься ты во сне или нет! – сказала она, подскочив со своего места и бросившись к лакированному сундуку. – Есть здесь что-нибудь, во что можно посмотреться?

— Ты когда-то читала? – Теперь Юкио действительно заинтересовался и подошёл к художнице сзади. – Ты же научилась этому совсем недавно.

Эри и забыла, что сейчас выглядела в точности как девушка Цубаки из эпохи Эдо, которая могла не знать грамоту и никогда не видеть такой диковины, как зеркало. Но теперь уже поздно было придумывать оправдания.

— Начинаешь замечать разницу между мной и ею? – бросила через плечо Эри, продолжая разбирать вещи в сундуке.

— Ты ведёшь себя странно.

Наконец, наткнувшись на зеркальце в бронзовой оправе с изображением сосны и журавлей, она взяла его и посмотрелась. Ничего необычного. Эри слышала, что во сне невозможно разглядеть черты лица в отражении, но сейчас видела себя даже слишком чётко.

— Нет, нет, нет, – прошептала она и сильно зажмурилась, после чего вновь посмотрела в зеркало. – Почему это не работает?

Юкио продолжал молчать, но всё же не удержался и тоже заглянул – его ясное отражение появилось рядом с лицом Эри.

— Что ты хочешь там увидеть?

— Я понимаю, звучит глупо… Но мы правда должны придумать, как выбраться отсюда, пока я снова не забыла, зачем меня послали в это место.

— Кто тебя послал, Цубаки? – Юкио выглядел озадаченно, и между его бровями залегла небольшая морщинка.

Эри замотала головой и прошла в другую часть комнаты. На низком столе, за которым хозяин святилища выполнял свои обязанности ками, лежала книга в чёрной обложке с надписью: «Угэцу моногатари»¹⁵⁹, и художница раскрыла её на первой странице:

«Испросив позволения у стражи, прошёл я заставу на Холме Встреч. Начиналась осень…»

Текст не расплывался и не исчезал, сколько бы она ни пыталась читать. Говорят, во сне невозможно увидеть одни и те же иероглифы и знаки дважды, но сейчас Эри уже третий раз начинала заново, и ничего не менялось, словно «Луна в тумане» была настоящей.