Книга Когда отцветает камелия, страница 220 – Александра Альва

* * *

Створка сёдзи скрипнула, но Эри даже не подняла головы и продолжила сидеть, склонившись над своей картиной. Чуть раньше она отыскала в сундуке чистую бумагу и бруски нерастёртой туши, которые так и не смогла использовать, поэтому просто вытащила уголёк из очага и расположилась со стопкой белых листов прямо на татами. Весь вечер Эри намечала тёмными линиями сюжет будущей картины и даже не заметила, как на Яматомори опустилась ночь.

— Ты уже здесь! – сказал Юкио и зашёл в дом, закрывая собой луну, в свете которой рисовала Эри, и она недовольно хмыкнула. – Почему сидишь в темноте?

Хозяин святилища махнул рукой, и в комнате загорелись масляные лампы, что стояли на столике и крышке сундука. Сначала огоньки мелькнули голубым, но тут же успокоились и обрели обычный желтоватый оттенок.

— Луна слишком красиво отражалась в озере, и мне захотелось её изобразить, – ответила она и продолжила делать наброски. – Спасибо за свет.

— Я рад, что в последнее время тебе стало лучше. – Юкио присел рядом, положив голову ей на плечо, и стал разглядывать рисунок. Мягкое лисье ухо защекотало щёку Эри, и она улыбнулась, прикрывая глаза. – Вижу, что работа над свитками, о которых ты мечтала, идёт полным ходом.

— Да, наверное.

Пальцы сжались на угольке, и Эри посмотрела на свою картину. Она ничего не знала ни о каких свитках. Тогда зачем Юкио спросил её об этом и почему она так уверенно ответила? Но вспыхнувшее беспокойство тут же забылось, как только один из хвостов кицунэ обвился вокруг ног Эри, а рука хозяина святилища скользнула по её волосам, опускаясь на спину.

— Ничего прекраснее в жизни не видел.

— О чём ты?

— О твоих картинах и о тебе.

Она повернулась к Юкио, голова которого продолжала лежать на её плече, и засмотрелась: длинные ресницы трепетали, пока он наблюдал за тем, как Эри рисует, а его волосы в тусклом свете ламп отливали серебром. Сердце ускорилось, и она протянула руку, проведя ладонью по бледной щеке Юкио и оставляя на ней след от угля.

— Ой, извини.

Он качнул головой.

— Раз ты оставила отметину на моём лице, то, пожалуй, завтра утром я не буду умываться.

— Представляю, с каким удивлением на тебя посмотрят служители святилища! – усмехнулась Эри и попробовала оттереть сажу, но сделала только хуже, размазывая её по белоснежной коже.

— Мне нет до них дела.

Юкио поймал руку художницы, поднеся к губам, чтобы поцеловать, но тут же свёл брови, оглядывая ткань, обмотанную вокруг ладони.

— Ты поранилась?

— Я не…

Она увидела алые пятна на рукаве и осмотрела свою левую руку – там действительно оказалась рана, пульсирующая при каждом движении.

— Всего лишь царапина, – сказала Эри, но глаза её при этом распахнулись от удивления: она всё-таки забыла о чём-то важном.

— Сейчас у тебя слабое здоровье. Давай промоем рану и перевяжем чистой тканью.

От слов Юкио веяло теплотой и беспокойством, и сердце Эри вновь затрепетало. Остаться здесь вместе с ним – вот то, чего она на самом деле желала.

Хозяин святилища поднялся, вышел на задний двор, и через какое-то время оттуда послышались тихие переливы воды. Вернулся он уже с подвязанными рукавами и деревянным ведром, которое поставил перед Эри на татами. Сейчас Юкио совсем не походил на божество, да и на знатного господина тоже, и художница не смогла сдержать тихий смешок.