Книга Когда отцветает камелия, страница 160 – Александра Альва

Юкио оставил лёгкий поцелуй на её щеке и прошептал, касаясь губами уха:

— Я бы хотел провести с тобой столько времени, сколько возможно. Не думай, что я когда-нибудь тебя отпущу. Обещаю, скоро ты будешь жить в этом доме не просто как гость…

Он не закончил и положил голову на плечо Цубаки, вдыхая цветочный аромат её волос.

— Тогда я соглашусь, только если ты вернёшь свой прежний облик: мне по душе настоящий Юкио, – ответила она и провела ладонью по его голове.

Вокруг тут же вспыхнул голубой огонь, который вернул Посланнику пять извивающихся за спиной хвостов, уши и длинные белые когти. От внезапного порыва ветра, пронёсшегося по комнате, аккуратная причёска Цубаки растрепалась, и ей пришлось прикрыть лицо руками от бушующего совсем рядом пламени: кицунэби не обжигали, но уже привычно покалывали кожу лёгким жаром.

— Ты такой, какой есть, – снова заговорила она, когда всё стихло и поднявшиеся в воздух листы бумаги васи, покрытые её набросками, медленно опустились на татами. – И я полюбила тебя именно таким.

— Полюбила… – повторил Юкио, будто не мог поверить, что услышал признание, сказанное в такой непринуждённой манере. – Цубаки, я должен был сказать это первым!

— Что поделать, ты опоздал!

Она пожала плечами и звонко рассмеялась, когда хозяин святилища сжал её в крепких объятиях и оставил яркие поцелуи на бледной шее.

— Запомни, ты обещала, что согласишься на моё предложение, не отказывайся потом от своих слов!

— Я бы не посмела, господин Юкио-но ками, – ответила Цубаки, продолжая смеяться.

Они лежали на циновках и целовались до тех пор, пока губы не начало жечь, а в груди не осталось воздуха. Ладони кицунэ скользили по талии акамэ, медленно и осторожно, словно эта смертная девушка была бесценной чашей, произведением искусства, которое довелось держать в руках лишь раз в жизни. А она пропускала волосы Юкио сквозь пальцы, гладила его мягкие уши и после каждого судорожного вдоха притягивала хозяина святилища к себе для новых поцелуев.

— Цубаки… – Он потянул за красный пояс, повязанный бантом на её талии. – Когда смотрю на тебя, не могу дышать. Никогда подобного не испытывал.

Его глаза пылали янтарным огнём, а тёмные зрачки стали настолько узкими, что акамэ их почти не видела. Юкио накрыл Цубаки своим телом, положил голову ей на грудь и прислушался, словно отсчитывал быстрые удары сердца.

— Оно так колотится. Тебе снова стало хуже?

Цубаки замотала головой и уткнулась лицом в макушку Юкио, вдыхая любимый запах глициний и зелёного чая.

— Нет, мне просто очень хорошо с тобой.

Ухо кицунэ дёрнулось, и он недовольно хмыкнул, приподнимаясь и тут же поправляя ворот белого косодэ Цубаки, скрывая тканью алые следы на её шее.

— Кэтору идёт к дому, у него очень громкие шаги.

И правда, спустя минуту кто-то постучал и чуть приоткрыл раздвижную дверь сёдзи.

— Господин Призрак, вам пришло приглашение во владения повелителя Нурарихёна. Он может принять вас только сегодня вечером, и нужно поторопиться, если хотите успеть.

Юкио с раздражением потёр виски и коротко ответил:

— Хорошо. Подожди меня снаружи.

— Давайте быстрее! На улице ужасно зябко.

— Это та самая возможность, о которой я упоминал, – сообщил хозяин святилища, вновь повернувшись в сторону Цубаки. – Нурарихён – верховный аякаси, главный ёкай, которому подчиняются остальные. Он достаточно древний, поэтому может что-то знать об акамэ. К завтрашнему утру я вернусь, просто подожди меня.