Книга Когда отцветает камелия, страница 120 – Александра Альва

Разгневавшись и возненавидев непослушных смертных, ками запечатали энергию акамэ, оставив им лишь малую часть, из-за чего срок жизни детей-полукровок сократился и многие из них стали погибать ещё в младенчестве.

В наши дни акамэ рождаются всё реже, а их силы истончаются, как истончается кровная связь с ками. Едва ли вы встретите такого видящего, который впадёт в транс или предскажет будущее: наш удел теперь лишь глаза, что замечают невидимое и зрят в самую суть.

Единственное, от чего божества не смогли избавиться, – это внешность детей-полукровок, которые даже через несколько поколений продолжают рождаться с ликами создавших их ками…».

В саду послышались негромкие шаги. Цубаки оторвалась от чтения и бросила взгляд на дверь сёдзи: от этого мимолётного движения у неё сильно закружилась голова. Акамэ схватила записи, убирая их под ворот косодэ, и поднялась из-за стола в надежде в последний момент выпрыгнуть через ближайшее окно, но перед глазами всё закружилось. Она потеряла равновесие и ударилась плечом о полку с книгами, медленно сползая на пол и попутно хватаясь за деревянные выступы и свитки; всё повалилось вниз.

Кто-то раздвинул бумажную дверь и зашёл внутрь.

Спрыгнув с крыши, Юкио мягко коснулся деревянными сандалиями земли, словно сами потоки воздуха поддержали его. Он бросил быстрый взгляд на Цубаки, которая лежала у него на руках: голова акамэ запрокинулась, тёмные волосы упали на разгорячённое лицо, а руки крепко сжимали ткань косодэ – она была в бреду.

Хозяин святилища прошёл сквозь тории, преодолел каменную дорожку в саду за два прыжка и ворвался в собственный дом, поднимая такой ветер, от которого по комнате разлетелась бумага, до этого лежавшая ровной стопкой на столе. Кэтору сидел у очага и жевал онигири, но, как только увидел вбежавшего кицунэ, тут же вскочил со своего места, уронив на пол недоеденный рисовый шарик.

— Что произошло?!

— Быстрее, футон! – рявкнул Юкио, поддерживая Цубаки за шею. – Неси его сюда!

— Да, сейчас.

Тануки скрылся за расписной ширмой и спустя мгновение вынес оттуда сложенный серый матрас.

— Что с ней, господин Призрак? – спросил Кэтору, раскатывая футон на татами.

— Понятия не имею!

Юкио уложил Цубаки на приготовленное место и поймал её руку. Сжав тонкое запястье, он прикрыл глаза – хвосты за спиной загорелись голубым огнём и зашевелились, плавно покачиваясь из стороны в сторону.

— Ужасающе… Это что, энергия богини Инари? Она заполнила всю комнату! – Кэтору передёрнуло, и он попятился к выходу, где хоть немного веяло прохладой: внутри дома становилось жарко.

— Неужели поздно? – прошептал Юкио и приложил ладонь ко лбу акамэ. – Что ты делала целый день, почему не пришла ко мне сразу?!

— Господин, она же выживет?

Даже Кэтору передалось волнение: он нервно сглотнул, когда увидел потрескавшиеся бледные губы Цубаки, покрасневшие веки, мокрую чёлку, прилипшую ко лбу, и пальцы, сжатые в кулак. Он не мог найти себе места и выкрикнул:

— Точно, вода! Да, я принесу воды из колодца!

Тануки выбежал из дома, захватив у пруда деревянное ведёрко, и направился в сторону торий.

Когда его шаги стихли, Юкио крепче сжал руку Цубаки и поднёс её к губам. Пальцы были горячими, от них пахло тушью и пыльной бумагой, и хозяин святилища оставил два невесомых поцелуя на тыльной стороне ладони акамэ.