Онлайн книга «Когда отцветает камелия»
|
Она готова была молиться богине Инари, только бы поскорее встретить Юкио-но ками и попросить его унять эту боль. Но никто не мог освободить её сегодня от работы, поэтому акамэ прерывисто выдохнула, поднялась с лавочки и направилась в сторону главной площади, где предстояло целый день сидеть за столиком под палящим солнцем и записывать прошения прихожан. Хозяин святилища не показывался в Яматомори до самого вечера. * * * Когда луна окутала серебристым светом пустынный дворик оммёдзи, Цубаки приоткрыла дверь, ведущую в читальню, и бесшумно пробралась внутрь. Задвинув за собой створку сёдзи, она поставила на пол свечу и зажгла огонёк, который осветил небольшое помещение, заполненное книгами, свитками и табличками, лежащими на пыльных деревянных полках. На одной из стен висел свиток с каллиграфией, и акамэ остановилась около него, вглядываясь в лёгкие чёрные линии, нанесённые большой кистью. Это были сложные иероглифы, смысл которых она не могла разгадать, но Цубаки чувствовала всем своим существом настоящее искусство и безупречную красоту. Если бы только она тоже успела оставить после себя хоть какой-то след, один свиток, что повесят в маленьком храме или небогатом доме… Имела ли бумага васи достаточную силу, чтобы сохранить воспоминания о недолгом существовании простой девушки по имени Цубаки? Вздохнув, она всё же оторвалась от созерцания каллиграфии и прошла к расположенному около северного окна низкому столу. Под ним, как и говорила Хару, стоял сундук, покрытый чёрным лаком. Он оказался не заперт: внутри лежали книги и свитки, перевязанные алыми шнурками, а кое-где даже виднелись закладки, оставленные ученицей оммёдзи. Цубаки достала древние бумаги, разложив их на столе, и ещё раз проверила, закрыты ли все раздвижные двери и окна в читальне. Обычно никто из служителей Яматомори не заходил в помещения, отведённые для оммёдзи, тем не менее она не хотела рисковать. Поставив свечу рядом с собой, акамэ принялась за изучение выделенных Хару отрывков. В основном попадались общеизвестные легенды о богине Инари, страшные истории о лисах-оборотнях, поедающих своих возлюбленных, или же рассказы странствующих монахов о кицунэби – голубых огнях, зажигающихся на болотах. Цубаки читала с большим трудом, часто не понимая смысла написанного или пропуская слишком сложные иероглифы, и с каждой новой книгой всё больше осознавала – это не то, что она ищет. Возможно, с самого начала затея походила на поиск иголки на дне реки и в подобных заметках не могло быть сказано ничего тайного об акамэ, но Цубаки всё равно не сдавалась. Она закашлялась и вытерла белым платком пот, стекающий по вискам. К ночи жар, появившийся после стычки с болотным ёкаем, только усилился, и теперь слова сливались перед глазами в одно чернильное пятно, а щёки и уши пылали так, словно акамэ несколько часов не выходила из бани. Какое-то время пилюля с энергией инь помогала сдерживать этот огонь, но теперь Цубаки и правда рисковала сжечь своё тело дотла. — Ещё немного… – прошептала она и перевернула очередную страницу. – Я могу больше не попасть сюда, это моя единственная возможность. В саду послышался шорох, будто кто-то поскользнулся на дорожке из камней, и Цубаки тут же оторвалась от книги. Её сердце застучало где-то в горле, а в нахлынувшей тяжёлой тишине она теперь отчётливо слышала шум в собственных ушах, похожий на морской прибой. Акамэ с трудом сглотнула, прикрыла огонёк свечи руками и затаилась, боясь пошевелиться. Но снаружи больше не доносилось никаких звуков, кроме щебетания птицы, спрятавшейся в ветвях дерева гинко, которое раскинуло крону прямо над крышей читальни. |