Книга Золушка. Перезагрузка, страница 49 – Ямиля Нарт

— Нет, Инна, абсолютно не заразно, — твердо ответила я. — То, что у вас с сыном — это экзема.

Инна смотрела на меня с широко раскрытыми глазами, впитывая каждое слово.

— Экзема? — переспросила она, пробуя новое слово на вкус. — А что это?

— Это воспалительное заболевание кожи, — я села на табурет рядом. — Оно не инфекционное, а значит, вы не можете никого заразить, и никто не заразил вас. Оно возникает из-за сбоя внутри самого организма. Представьте, что кожа — это крепкая стена, защищающая нас от всего мира. Но у вас и у Мило эта стена от природы немного слабее, более проницаемая.

— Из-за меня? — в голосе Инны прозвучала вина. — Это я... испортила ему кожу?

— Нет, — я мягко, но твердо положила руку на ее запястье. — Вы ни в чем не виноваты. Это предрасположенность. Она часто передается по наследству. Она могла бы никогда не проявиться, если бы не появилась причина.

— Какая?

— То, что заставляет болезнь проснуться. В вашем случае, я почти уверена, их было два. Первый — это ваша работа. Постоянный контакт с порошками, химикатами, красками... они разрушали и без того слабый защитный барьер вашей кожи. Это называется профессиональная экзема.

Инна кивнула.

— А второй? — робко спросила она.

— Неблагоприятная психоэмоциональная обстановка: переживания, страх, бессонница... Нервная система тесно связана с кожей. Ваше тело буквально кричало о помощи через эти высыпания.

— А почему она мокла и гноилась? У Мило особенно... — ее голос дрогнул. — Это выглядело так ужасно.

— Это основная и самая опасная проблема при экземе, особенно у детей, — лицо моё стало серьезным. — Через поврежденную, воспаленную кожу, которую к тому же постоянно расчесывают, легко проникает инфекция. Крошечные, невидимые глазу бактерии вызывают нагноение. Это называется вторичное бактериальное инфицирование. Моя мазь борется сразу с тремя вещами: снимает воспаление, убивает те самые бактерий и... — я взяла баночку с мазью, — ...и укрепляет тот самый защитный барьер, помогая коже восстановиться. Но это только самое начало. Сейчас наша главная задача — подсушить эти мокнущие участки, чтобы остановить инфекцию. На это уйдет время.

— Значит... она может вернуться? Даже если станет лучше? — в голосе Инны снова зазвучал страх. — Если мы уйдем отсюда, если я снова начну нервничать...

Я вздохнула, стараясь быть максимально честной.

— Эта болезнь коварна и может вернуться. Да, стресс, новая встреча с агрессивными химикатами, неправильная еда... всё это может вызвать новое обострение. Полное излечение... маловероятно. Но теперь вы будете знать своего врага в лицо. Мы не будем его бояться. Мы научимся держать болезнь под контролем.

Инна сжала мою руку своими, еще больными, но уже ощутившими первое облегчение пальцами.

— Спасибо вам, мисс, — выдохнула она. — Если бы не вы… Я не знала что делать.

Я оставила ее с сыном отдыхать и тактично удалилась, хотя мне было жутко интересно узнать ее историю — как она оказалась одна с ребенком в такой ситуации, где училась, работала, какие зелья варила… Но я понимала, что сейчас главным лечением для девушки был отдых, и отложила расспросы на время.

Вечер того дня выдался тихим и прохладным. Я сидела на ступеньках крыльца Лунной Дачи, завернувшись в грубый шерстяной плед, и смотрела на темнеющее небо, в котором зажигались первые, самые яркие звезды. Где-то внутри дома, в маленькой комнатке под самой крышей, уже обустраивалась Инна со своим маленьким сыном. Виктор возился с самоходкой, проверяя механизм после долгой поездки. С кухни доносились приглушенные голоса Кевина и миссис Дженкинс и запах вечерней трапезы.