Книга Золушка. Перезагрузка, страница 47 – Ямиля Нарт

— Ничего я тебе не должен! И никаких долгов! — оборвал он ее и с силой захлопнул дверь, щелкнув засовом.

Я подошла к ней. Она вздрогнула и попыталась отвернуться, съежиться, стать как можно меньше.

— Не смотрите, мисс, прошу вас… я… я заразная, — ее голос сорвался на шепот.

— Это неправда, — мягко, но твердо сказала я, подходя ближе. Я внимательно посмотрела на пораженную кожу. Знакомая картина: характерные красные бляшки, сильный зуд, мокрые раны. В моей памяти тут же всплыл диагноз из учебника дерматологии. — Это экзема — всего лишь болезнь кожи. А болезни нужно лечить, а не прятаться от людей из-за них. Как вас зовут?

Она с удивлением подняла на меня заплаканные глаза. В них, помимо боли и стыда, читалась растерянность от услышанных непонятных, но уверенных слов.

— Инна, — прошептала она.

— Инна, я могу вам помочь. И вашему ребенку, — я сказала это без тени сомнения. Глядя на ее состояние, я уже мысленно составляла список необходимого: холодные компрессы из отвара череды и коры, противовоспалительная мазь на основе цинка и дегтя, увлажняющая эмульсия для восстановления кожного барьера. — У меня есть поместье недалеко от города. Мне нужна помощница — умная, старательная. Вам будет где жить, вы будете получать жалование. А я… я вылечу вас. Обещаю.

Она смотрела на меня, и в ее глазах, полных слез, медленно проступала невероятная, осторожная надежда. В них не было и тени недоверия — только отчаяние и готовность ухватиться за любую соломинку.

— Вы… вы не шутите, мисс? Вы можете… сделать так, чтобы не чесалось?

— Я никогда не шучу, когда дело касается медицины, — ответила я твердо. — И да, я могу сделать так, что оно перестанет чесаться. Поедем с нами. Сейчас же.

Дорога до поместья прошла в тягостном молчании. Инна сидела, закутавшись в свой поношенный плащ, стараясь не смотреть по сторонам и максимально прикрывая лицо краем платка. Ее маленький сын, мальчик лет четырех по имени Мило, жался к ней, испуганно вглядываясь в незнакомую обстановку. Его ручки тоже были покрыты характерными красными корочками.

По приезде миссис Дженкинс, сжалившись, тут же проводила их в маленькую, но чистую комнатку под самой крышей, принесла чистое белье и миску с горячей похлебкой. Но есть они почти не могли — обоих мучил нестерпимый зуд.

Я не стала медлить. Пока Виктор отвязывал лошадей, я отправилась в кладовую.

— Кевин, мне нужна кора дуба. Должна быть где-то на верхней полке, в холщовом мешочке.

Через несколько минут он подал ей небольшой мешочек. Я быстро измельчила кору тяжелым пестиком в ступке, залила кипятком и поставила настаиваться.

— Это вяжущее средство, — пояснила я, заметив его вопросительный взгляд. — Кора дуба содержит танины. Они подсушивают мокнущие ранки, снимают воспаление и зуд. Это не лечение, а первая помощь, чтобы облегчить их состояние сейчас.

Когда настой остыл до терпимой температуры, я принесла в комнату Инны два таза. Я помогла женщине и мальчику опустить в прохладную душистую жидкость их воспаленные руки и ноги.

Пока они сидели, с облегчением чувствуя, как боль и зуд отступают, я осторожно начала расспрашивать.

— Инна, это давно у вас? — я мягко спросила, указывая на высыпания.

— У Мило с прошлой осени… а у меня… — женщина потупилась, — у меня уже больше года. То лучше, то хуже.