Книга Золушка. Перезагрузка, страница 45 – Ямиля Нарт

Мачеха Карэн Тревис. И ее дочери — Клара и Алексия, мои сводные сестры.

Они были с ног до головы затянуты в шелка и кружева, их лица скрывали изящные шляпки, а на запястиях поблескивали массивные, дорогие и безвкусные браслеты с поддельными магическими кристаллами. Рядом с их кричащей, перегруженной украшениями элегантностью мой скромный серый шерстяной костюм и простой, тугой пучок волос выглядели убого. Я это видела по их взглядам — взглядам, полным презрительного любопытства.

— Боже правый! — фальшиво воскликнула Клара, младшая, прикладывая руку в кружевной перчатке к губам. — Это же наша… Золушка! Я чуть не подумала, что передо мной прислуга из какого-нибудь захолустья.

Слово «Золушка» прозвучало, как щелчок бича по голой коже. И в тот же миг в памяти, тихой и покорной, всплыли обрывки прошлого: унизительные насмешки над Элис, вынужденной заниматься уборкой, обидное прозвище, которое они придумали. Как же я могла забыть? Память Элис всегда была со мной, тонким слоем под сознанием Алины, но она молчала, пока не находился нужный ключ.

— Полно тебе, Клара, — с напускной снисходительностью сказала Алексия, старшая и более ядовитая. — Не смущай бедняжку. Хотя, надо признать, наряд… весьма соответствует ее новому статусу. Управляющая заброшенной мышеловкой — это ведь так романтично, не правда ли?

Мачеха молчала, но ее холодные, как змеиные, глаза высказывали больше, чем любые слова. Они скользнули по моему лицу, по костюму, оценивая, прикидывая.

— Элис, — наконец произнесла она ледяным, отточенным тоном. — Каким ветром тебя занесло в город? И, что более важно, на какие средства? Насколько мне известно, твое… безрассудное расторжение контракта с мануфактурой «Золотой шелк» оставило поместье без единственного источника дохода. А тратить последние гроши на поездки в город — верх легкомыслия. Напоминаю, я все еще твоя опекунша и не позволю тебе растрачивать то, что мне вверено.

Внутри все похолодело, но не от страха, а от гнева. Я выпрямилась во весь свой, не такой уж и высокий, рост, глядя ей прямо в глаза, и почувствовала, как меняется осанка — плечи расправляются, подбородок приподнимается.

— Вы ошибаетесь, мадам Тревис, — мой голос прозвучал тихо, но так четко и ровно, что его было прекрасно слышно даже сквозь уличный шум. — Ваша опека над моей персоной и имуществом прекратилась в день моего восемнадцатилетия. Согласно статье 47 «Свода установлений о наследстве и опекунстве», я являюсь единоличной и полноправной владелицей поместья «Лунная Дача» и всего, что к нему прилагается, с момента достижения совершеннолетия. Ваши полномочия управителя, делегированные вам моим отцом, также были автоматически прекращены в момент моего возвращения в родовое гнездо как полноправной хозяйки. Так что ваши претензии насчет моих финансов абсолютно беспочвенны и более не являются предметом вашей компетенции. Что касается контракта с «Золотым шелком» — продолжать его было экономически нецелесообразно. Он вел поместье к банкротству.

Она побледнела. Легкая, почти незаметная дрожь пробежала по ее затянутым в лайковые перчатки пальцам. Ее дочери перестали перешептываться и смотрели на меня с открытым ртом.

— Ты… ты ничего не понимаешь в ведении дел! — ее голос сорвался на неприятный фальцет. — Чем же ты заменила этот стабильный, хоть и скромный доход? Продажей яблок с загнивающего сада? Или, может быть, новой авантюрой, о которой уже шепчутся в городе? — она сделала ударение на слове «авантюра», и стало ясно, что слухи о встрече с Ковардом уже до нее дошли. Она знала не все, но знала достаточно, чтобы понимать, что что-то происходит. — Ты погубишь поместье своими детскими фантазиями! Я не позволю…