Книга Моя. По праву истинности, страница 65 – Виктория Кузьмина

— Рассказывай!

— Тебе сказали сесть и захлопнуть рот, — тихо проговорил Бестужев. Его тон был обжигающе холодным, не оставляющим места для компромиссов. В его алых глазах вспыхнули крошечные язычки адского пламени.

— Завали еб...

— Тим! — рявкнул брат, и тот, сдавленно рыча, плюхнулся обратно на стул.

— Рассказывай, — прорычал Борзов уже сквозь стиснутые зубы.

Гас тяжело выдохнул, сжимая переносицу двумя пальцами и на мгновение зажмурившись. Он тихо, но внятно выругался и наконец взял в руки свою кружку. Я, стараясь не смотреть ни на кого, вышла из-за спины Сириуса и потянулась к полке за печеньем. Вся эта ситуация невероятно угнетала меня.

— Помнишь, мы с тобой ночью свалили в клуб? — начал брат, глядя в темную жидкость в своей кружке. — Так вот, я не доехал тогда до дома. Пьяный был сильно, и на полпути понял, что вести машину в этом состоянии — полный пиздец. Притормозил на подземке и уснул. А когда очухался через пару часов… Понял, что у меня колеса скрутили у тачки... Знал, что батя бошку открутит, и поехал на такси.

— Я нашел твою тачку на парковке через неделю... — тихо, почти потерянно, проговорил Борзов, и в его голосе впервые появилась неподдельная боль.

— Таксист тогда довез меня до поворота, а дальше отказался. Побоялся засесть. Там же дороги не чищены были. Я пошел пешком. Но... услышал стрельбу и увидел Игната и людей его... Мать и отец были уже мертвы, а Майя пыталась в лес сигануть, но её поймали. Я знал, что её точно не убьют сразу. Она единственная, кто печать с шеи ублюдка могла снять. Меня они тоже искали, но я как иголка в стоге сена был по их мнению. Думали, что услышав о смерти всей семьи и меня в том числе метнусь домой.

Борзов кинул на меня взгляд исподлобья. Оценивающий, подозрительный, но уже без прежней ярости. Я, не в силах больше выносить этот тягостное зырканье, взяла печенье и пошла в свое любимое кресло у окна.

Едва я села, как ко мне тут же подошел Бестужев. Он был как молчаливая, угрожающая тень, нависшая надо мной и давящая своим присутствием. От близости его запаха у меня снова закружилась голова, и появилось дикое, предательское желание прижаться к нему, вдохнуть его глубже. Но я не могла позволить себе эту слабость. Эта близость была отравлена ядом прошлого.

— Почему ты мне не позвонил? Я бы приехал... — снова заговорил Борзов, и теперь его голос звучал сдавленно.

— Они вырубили связь на территории, а уйти я не мог. Майя маленькая была, и оставить её с ними было нельзя. Я прятался неделю, и когда появился шанс — вытащил её, но сам сбежать не успел...

— А сестра твоя?! — снова вспыхнул Тимофей. — Она же могла сказать, черт подери!

Он снова зло сверлил меня своими темными омутами-глазами.

— Не могла, — холодно отрезал Агастус. — Печать стерла её воспоминания под чистую. Ты, как никто, знаешь — детей клеймить нельзя. Но этот урод со злости это сделал. Она ничего не помнила.

— Где он сейчас? — уже чисто по-звериному прорычал Тимофей.

— Под охраной оборотней в нашем фамильном доме.

— Ты дурак? Ты оставил эту мразь живой? Его убить нужно было! Он же братоубийца!

— Нет. Пока нельзя. Мы притащим его на общий совет, — тихо, но весомо проговорил Гас, отпивая чай.

— Что-то я не слышал об экстренном сборе Совета.

— Потому что его созвать должен ты.