Книга Моя. По праву истинности, страница 61 – Виктория Кузьмина

— Как он узнал? — Лиза запила сладость глотком травяного чая и поморщилась.

— Не знаю. Мы столько времени не виделись. Никто не мог ему сказать... Я когда в общагу приехала, Сара была в панике. Говорила, он там ад устроил в институте...

— Может, почувствовал? Я от Бранда слышала, что белые волки отличаются от обычных...

— Если бы почувствовал, то еще в ту ночь, когда выгнал, — горько усмехнулась я.

— Это да, — она ненадолго замолчала, уставившись в окно пустым взглядом.

Неожиданно медвежонок в моих руках замер, повел своим носиком-пуговкой, словно принюхиваясь, и начал тихо хныкать, изворачиваясь в сторону Лизы.

Она встрепенулась и тихо сказала:

— Давай мне его. Проголодался, наверное.

Я бережно передала ей ребенка. На ее руках он почти мгновенно успокоился. Его крошечная ладонь сжала складку ее пижамы на груди, а глазенки уставились на лицо матери с безграничным обожанием и доверием.

Между ними была видимая, почти осязаемая связь. Нерушимая. Он чувствовал малейшие изменения в ее настроении и, как маленький защитник, тут же искал ее, чтобы быть рядом.

— О Бранде... не было никаких новостей? — тихо, глядя на макушку сына, проговорила Лиза.

— Он в больнице. В себя не приходил, — так же тихо ответила я.

Она лишь кивнула, но по тому, как сжались ее пальцы на спинке ребенка, я все поняла.

Если весь груз истинности лежал только на ее плечах, это должно было быть мучительно больно. Чувствовать все одной. Держать на руках малыша с его глазами и чувствовать, как она не нужна его отцу. Быть отвергнутой и непринятой. Вынести от него столько боли и все равно тянуться к нему душой. А если он умрет... она никогда от этого не оправится. Только сын будет держать ее на плаву.

— Тебе что-то еще нужно? — спросила я, прерывая тягостное молчание.

— Нет... Но ты приходи ко мне, как... как время будет. Тут не очень хотят со мной общаться. Я же от оборотня родила. Косятся. Одна мамочка вообще грозится арбитров вызвать, ведь мой ребенок, по ее словам, может покусать ее...

— Она ненормальная, Лиз. Они ведь малыши и в боксах лежат.

— Ей плевать, что он сам ничего не может. Всем плевать... А если и правда заберут у меня и в его клан отдадут... я не переживу этого.

Она сгорбилась, прижимая к груди хнычущего малыша, и в ее позе было столько отчаяния, что у меня сжалось сердце.

— Не заберут, не переживай, — постаралась звучать уверенно. — У арбитров сейчас более важные проблемы, чем детей отбирать. У них переворот.

— Откуда ты знаешь? — удивленно подняла на меня глаза Лиза.

— Я не могу рассказать сейчас. Но будь уверена — никто не заберет твоего сына.

— Хорошо, если так...

Выйдя от нее, я с горечью подумала, что если бы все сложилось иначе, брата я бы не нашла никогда. Жила бы свою спокойную жизнь не догадываясь кто я. Не познакомилась с Лизой. Не нашла брата. Осознание того, что он мог провести в заточении у Игната остаток своих дней, резало по живому.

Невольно во мне начали появляться тревожные мысли о том, как быть дальше? Ведь я не успею моргнуть и глазом как придет время и мне рожать. Сейчас Сириус не давит на меня с переездом сильно. Но я понимаю, что надолго его не хватит. Не тот это человек. Сейчас он скрипя зубами прислушивается к моим просьбам не трогать меня. Потому, что я ношу его ребенка. Но ребенок оборотень всегда принадлежит родителю оборотню. Этот закон не отменить, от него не сбежать. Если в случае Лизы - Бранд в больнице и не претендует на малыша. То Бестужев явно имеет виды на моего малыша…