Книга Моя. По праву истинности, страница 56 – Виктория Кузьмина

Завтра, — мысленно пообещал он себе, снова глядя на часы. Снова поеду к ней. К своей девочке.

Он встал из-за стола, отбросив прочь мысль о сне. Плевать. Его мать стопроцентно не спала. Он чувствовал это. Чувствовал прогорклый, тоскливый запах слез, что витал в родовом гнезде последние недели, становясь все гуще и отчаяннее. Посмотрел на пустую бутылку виски и с отвращением отодвинул ее. Хватит пить. Пора действовать.

Идя по темным, пустым коридорам особняка, он улавливал лишь запахи сна от комнат прислуги. Больше в этом чертовом, огромном доме-крепости, кроме них с матерью, никого не осталось.

После того боя, когда он в ярости чуть не разорвал в клочья Гиена, тот покинул родовое гнездо с позором. Он пытался использовать пыль аконита во время схватки, но не смог даже обратиться в волка — его собственная аура подавила его волю.

И это легло несмываемым пятном не только на самого Гиена. Но и на мать Сириуса.

«Ничтожная пара». На нее старейшины косились и раньше, но не так явно. Теперь же косые взгляды стали открытыми. Она по-прежнему присутствовала на собраниях клана, но на нее больше не смотрели. Ее считали слабой. А она не была слабой. Она была единственной волчицей в их клане, кто мог обращаться в волка. И его настоящий отец, кем бы он ни был, скорее всего, тоже не был слабаком.

Именно сейчас она ему все расскажет.

Он не стал стучаться. Просто толкнул тяжелую дубовую дверь в ее комнату. Она была погружена в полумрак, если не считать трепещущего света от камина. Селеста, сидела прямо на полу опираясь на спинку низкого дивана спиной. Поджав под себя ноги, укутанная в тонкий шелковый халат. Она была так погружена в свои мысли, что не услышала его шагов.

Но когда дверь закрылась она вздрогнула. Дернулась так сильно, словно ее ударили током. И от этого движения из ее ослабевших пальцев вылетел маленький, пожелтевший квадратик. Фотография. Подлетела и упала между ней и Сириусом.

Она метнулась, чтобы поднять ее, ее глаза расширились от паники, но Сириус был быстрее. Он пересек комнату за два шага, его рука, быстрая как кнут, схватила карточку раньше, чем ее пальцы успели до нее дотянуться.

— Сириус, отдай! — ее голос прозвучал пронзительно, почти истерично.

Но он уже отстранился, поднял фотографию к свету камина, и то, что он увидел, заставило кровь ударить в виски. Следом нахлынула такая бешеная ярость, что в ушах зазвенело. Горькая, безудержная, удушающая ярость.

На фотографии была его мать. Молодая, невероятно прекрасная. Ей было не больше двадцати. Ее лицо безметежно спящее покоилось на широкой мужской груди. Тонкая, изящная фигура была почти полностью скрыта в огромных, мощных объятиях мужчины. Темноволосого. Его слегка вьющиеся упрямые кудри падали на высокий лоб. Черты лица были грубоватыми, но благородными,безмятежно спящими. Мужчина, что прижимал его спящую мать так властно и крепко к своему телу, был точно не оборотень волк. И не человек. Сириусу стало физически больно.

— Отдай! — снова взмолилась Селеста, пытаясь вырвать фото, но он отшатнулся, продолжая впиваться взглядом в изображение. Она так отчаянно пыталась вырвать этот снимок что он не мог прочесть надпись на этой карточке.

— Сириус, пожалуйста! — она снова потянулась, и он отступил еще на шаг, не давая ей этого сделать.