Книга Моя. По праву истинности, страница 171 – Виктория Кузьмина

— Нам не дадут, — тихо сказала она, глядя на розовеющую воду. Её голос был хриплым от страсти и бессонницы. — Они не отпустят. Нам придётся бежать. Далеко. Если мы хотим быть вместе.

Его руки слегка сжались на её животе.

— Мы никуда не побежим, — его голос, звучавший у неё над ухом, был низким и непоколебимым, как скала. — Мы не преступники. Истинность — не преступление. Эти старые, высохшие пни со своими распрями ничто по сравнению с тем, что между нами. Если хоть кто-то из них посмеет встать у нас на пути, я разорву его. Клянусь тебе.

Она повернула голову, чтобы увидеть его профиль. В его глазах, устремлённых на озеро, горел холодный, стальной огонь. В этот момент она поверила. Поверила, что этот человек, этот медведь, способен ради неё на всё. Она потянулась к нему, и их губы встретились в медленном, солёном от озёрного воздуха поцелуе, полном обещаний.

И в этот мих прозвучал голос. Голос, от которого кровь застыла в её жилах, а тело Мстислава напряглось, как тетива лука.

— ШЛЮХА!

Они резко обернулись, ещё не размыкая объятий. На опушке леса, в багровом свете зари, стоял Адар Бестужев. И не один. С ним было человек десять — его личная гвардия, верные псы, лица которых исказились от ненависти и шока. Они не должны были вернуться ещё сутки. Значит, кто-то донёс. Или отец что-то заподозрил.

Селесту начало трясти. Мелкой, неконтролируемой дрожью животного страха, глубоко въевшегося в подкорку. Отца она боялась всегда. Но сейчас её ужас был другим не за себя, а за Мстислава, за эту хрупкую новорождённую надежду, которую вот-вот растопчут.

Мстислав лишь крепче прижал её к себе, одним движением встал на ноги, поставив её за свою спину. Он был полуодет, бос, но казался несокрушимым утёсом.

Адар шагал к ним по песку, его лицо, обычно холодное и замкнутое, пылало яростью.

— Как ты посмела?! — его крик рвал утреннюю тишину. — Как ты посмела отдаться этому… этому выродку медвежьего клана?! Ты опозорила меня! Опозорила наш род! Я закрою тебя в подвале, твоя спина наконец-то почувствует плеть, грязное отродье! Ты… — он захлёбывался гневом, изрыгая потоки унизительных, жестоких слов, каждое из которых било Селесту посильнее любого кнута.

Мстислав молчал. Но Селеста, прячась за его спиной, чувствовала, как меняется воздух вокруг. От него исходила волна давления, чистой, неразбавленной альфа-ауры, такой плотной, что у стоящих позади Адара волков невольно подавились дыханием. Его кулаки были сжаты так, что кости трещали, но голос, когда он заговорил, был ледяным и чётким, перекрывая вопли Адара.

— Я вызываю тебя на Бой Чести, Адар Бестужев. Ты оскорбил мою Истинную Пару. Я требую, чтобы ты перед ней извинился и публично признал нашу связь.

Наступила мёртвая тишина. Даже ярость Адара на миг отступила перед этим прямолинейным, древним вызовом. Его взгляд скользнул с Мстислава на дочь, которая выглядывала из-за его плеча. И зацепился за её шею. Там, на бледной коже, прямо над ключицей, расцветал сложный, изысканный серебристый узор. Свежая, сияющая слабым внутренним светом Метка Истинности. Знамение, которое не подделать и не скрыть.

Адар ахнул, будто его ударили ножом в грудь. Все его планы, вся его ненависть разбивались об этот неоспоримый факт. Его дочь была помечена. Чужаком. Врагом.