Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 108 – Натали Карамель

Внутри Илании что-то глупое и радостное заурчало от счастья, как котёнок, получивший сливки. Она мысленно тут же прибила это ощущение сапогом.

«Не потому что «вместе», а потому что тактически верно. Повышает выживаемость группы на 35 %. Вот и всё».

Внешне она была всё тем же осторожным волчонком. Она медленно свернула свою карту, кивнула.

— Логично. Согласна, — её голос прозвучал сухо, по-деловому.

Альдор, наблюдавший за ней, заметил ту едва уловимую задержку перед ответом, микроскопическое смягчение вокруг глаз, которое тут же было взято под контроль. Уголки его губ дрогнули в почти невидимой улыбке. Ему это показалось забавным. Эта борьба между холодным расчётом и живым чувством в ней была прозрачнее, чем она думала.

— Значит, решено, — сказал он просто и пошёл собирать свой лагерь.

Дорога в тот день была на удивление спокойной. Они ехали не спеша, Альдор — впереди на своём крупном вороном коне, скаутя путь, высматривая следы, необычные движения в листве, состояние грунта. Илания сидела у окна кареты и не могла оторвать глаз от его спины.

Он сидел в седле не как изнеженный аристократ, а как часть лошади — легко, прочно, с минимальными усилиями. Движения его были собранными, экономными. Ни одного лишнего жеста. Но в повороте головы, когда он оглядывался, чтобы убедиться, что карета не отстала, Илания уловила что-то помимо бдительности. Усталость. Не физическую — его плечи не горбились, спина не сутулилась. Усталость душевную. Та самая, что проступала прошлой ночью, когда он сидел у стены. Отпечаток долгих лет ответственности, принятых решений, увиденных вещей, которые лучше не видеть.

«Он несёт свой груз», — подумала она. «Так же, как и я. Только его груз — это люди, за которых он отвечал. А моё… моё прошлое, которого здесь нет».

Это осознание делало его не просто привлекательным мужчиной, а понятным. Родственным по духу. И от этого внутренний конфликт только обострялся.

К вечеру они свернули с дороги в укрытую лощину у небольшого озера. Пока Альдор с Алесием осматривали периметр и занимались конями, Латия, как всегда, энергично взялась за хозяйство. Она расстелила у костровища холст, ловко орудуя своим всегдашним ножом для нарезки.

— Сейчас, дитя моё, я всех накормлю как следует, — бормотала она, быстро шинкуя копчёное мясо.

Илания наблюдала за её привычными, уверенными движениями. Латия была центром их маленького мироздания, тем, что превращало остановку в привал, а выживание — в некое подобие дома. Именно поэтому Илания так резко вздрогнула, когда услышала внезапное «ой!» — не громкое, но полное досады и боли.

Латия отдернула руку, из пореза на указательном пальце обильно капала кровь, окрашивая кусочек мяса.

— Чёртова кость, — сквозь зубы выругалась няня, тут же зажимая порез подолом фартука. — Ничего, пустяк.

Но Илания уже была рядом. Она без слов взяла Латию за запястье — аккуратно, но твёрдо — и осмотрела глубокий, ровный порез.

— Это не пустяк. Грязь. Сейчас обработаем. А ужин, — её голос прозвучал как приказ, но в нём слышалась забота, — ужин сегодня на мне.

Латия попыталась возразить:

— Дитя, да что ты, я сейчас перевяжу и…

— Сиди, — мягко, но непреклонно прервала её Илания, уже роясь в походной аптечке за чистой тряпицей и флакончиком с едкой настойкой для дезинфекции. — Ты готовишь нам каждый день, твои руки должны отдыхать, а не истекать кровью. Приказ.