Книга Я растопчу ваш светский рай, страница 110 – Натали Карамель

Илания просто села, взяла свою миску и попробовала своё творение. Это было ужасно. Но глядя на то, как Альдор доедает последнюю ложку и ставит миску с удовлетворённым видом, она вдруг почувствовала, что эта кулинарная катастрофа — не поражение. Это было что-то иное. Что-то очень личное и очень важное.

Альдор, встретив её взгляд, кивнул — тот же самый, короткий, одобрительный кивок солдата, который он дал ей после боя. Только теперь в его зимних глазах явно играл тёплый, живой огонёк. Огонёк, который говорил громче любых слов:

«Я вижу тебя. И всё, что ты делаешь — даже это — для меня имеет значение».

И в этот вечер у костра, пахнущего не только дымом, но и лёгким запахом горелой крупы, что-то между ними сдвинулось. Неловкость растворилась в этом тихом, совместном принятии неудачи. Дорога на восток стала не просто маршрутом на карте. Она стала общим путём, на котором бывают и засады, и тихие озёра, и несъедобная похлёбка, которая почему-то казалась самым вкусным ужином за долгое время.

На второй день совместного пути дорога, уже давно превратившаяся в колею, петляющую среди холмов, неожиданно вывела их на странное плато. Лес отступил, словно испугавшись, уступив место жухлой траве и низкорослому колючему кустарнику. И посреди этого пустынного пространства, под низким свинцовым небом, высились руины.

Но не руины замка или храма. Это было нечто иное, чужеродное. Камни, темнее ночного неба, сложенные в циклопические блоки неправильной формы, но подогнанные друг к другу с такой невероятной точностью, что между ними нельзя было просунуть лезвие ножа. Кладка тянулась на сотни шагов, образуя фрагменты стен высотой с трёхэтажный дом, обломки арок, которые когда-то, должно быть, были вратами для великанов. Всё это было грубо, лишено украшений, но в этой грубости читалась чудовищная, нечеловеческая сила. Масштаб подавлял. Заставлял чувствовать себя букашкой у подножия горы.

Карета остановилась. Даже кони забеспокоились, фыркая и перебирая ногами.

— Местные называют это «Сломанными Зубами Старого Бога», — тихо сказал Альдор, не спуская глаз с темных громадин. — Обходят стороной. Говорят, здесь водятся призраки, которые сводят с ума, или земля пожирает незваных гостей.

— Суеверия, — буркнул Алесий, но его рука сама собой легла на рукоять топора. Он смотрел на руины не со страхом, а с профессиональной оценкой угрозы: слишком много укрытий, слишком много мёртвых зон.

Латия перекрестилась, её лицо стало серьёзным и сосредоточенным.

Илания молча вышла из кареты. Она не слышала страшных сказок. Она чувствовала вибрацию. Тонкую, едва уловимую дрожь не в ушах, а где-то в самой глубине черепа, в точке, откуда исходила её собственная магия. Там, где в её мире был имплант нейронного интерфейса, а в этом — спал её внутренний реактор.

Это был не голос. Это был гул. Низкий, мощный, древний, как само время. Гул спящей силы.

— Подождите здесь, — сказала она, даже не оборачиваясь, и шагнула навстречу руинам.

— Илания! — позвала Латия, но её остановил жест Алесия. Он понимал этот тон. Тон командира, нашедшего цель.

Альдор молча спрыгнул с коня и последовал за ней, держась в десяти шагах сзади и сбоку, чтобы не мешать, но быть готовым. Он не стал её останавливать. Он наблюдал.