Книга Развод. Чао, пупсик!, страница 27 – Лолита Моро

— Я беременная, — я шутливо постучала его по лбу.

— Ну и что? Мне это не мешает, — Иванов упрямо улыбался.

Я слезла с мотоцикла и развела ладошки в стороны:

— Тогда я ничем не могу тебе помочь.

Он протянул руку и поправил прядь, выбившуюся из косы, мне за ухо.

— Тогда давай займемся статьей.

— Давно пора, — неожиданно подала голос фотограф, о которой забыли.

— Как ты спишь? — спросила меня Криста.

Мы гуляли в парке воскресным утром. Близилась масленица. Февральское небо, еще бледно-синее, как у Саврасова в школьном учебнике, уже вовсю намекало на близкую весну.

— У тебя красные глаза, — предупредила подруга мое намерение соврать.

— Плохо сплю. Плохо. Часто просыпаюсь. Мне страшно одной. Спасибо, Най меня спасает, — я призналась.

Подруга кивнула. Отвинтила стальную крышечку от плоской фляжки и глотнула. В холодном феврале пахнуло армянским. Кристина жестом предложила мне. Я выставила руку. Не хочу.

— Сидоров свалил назад к жене. Вчера вечером напялил новый свитер, который я ему купила и сделал ноги. «Прости, я без них не могу». Без нас он может. А без них никак. Поздравь меня, дорогая, я в сто первый раз дура. Почему так?

— Сколько там у него детей? — спросила я для поддержания разговора.

— Двое. И теща любимая. Я понимаю, что ты хочешь сказать, Мила. Там у него четверо, а здесь только двое. Простая математика. Что ж так, сердце-то щемит…

Криста глотнула сосудорасширяющего напитка. Сказала про мужиков правильные соленые слова.

Мальчики с визгом катались на ледяной горке. Та, отполированная десятками детских санок, ледянок и поп, сверкала на солнце подобно хрусталю. Я помчалась к большой толпе ребят на самом верху. Мы выстроились паровозиком и на счет «три» хлопнулись на пятые точки и понеслись вниз.

— Ты с ума сошла! — набросилась на меня Криста, выхватывая из веселой кучи-малы у подножья спуска. — Ты обязана себя беречь, дурочка! Ты больше не одна!

— Ты сама всегда говорила, что беременность не болезнь, а нормальное состояние женщины, — я засмеялась.

— Нельзя быть безответственной! И ничего смешного тут нет, — сердито ответила подруга. Велела всем отряхиваться и двигать следом за ней в кафе.

Най выполнил приказание со всем тщанием. У меня и мальчиков мокрый снег обнаружился даже в трусах.

Шумной компанией мы засели в небольшом кафе на краю парка. Развесили куртки и шапки по батареям и принялись обсуждать меню. Най скромно залег под мой стул и постарался быть как можно незаметнее.

— Привет, Милка! Сколько лет, сколько зим!

Я подняла голову от карты блюд. Кузнецов-младший, непривычно похудевший и коротко стриженный, улыбался в двух шагах.

— Мы не виделись с прошлого года, солнце. Я страшно рад тебя видеть! Можно я присяду?

Изумленная тем, что вечно нахальный Кузнец спрашивает разрешения, я кивнула. Он продолжал удивлять. Тут же вспомнил Кристу и ее сыновей, хотя видел их от силы раза два и несколько лет назад. В обычном своем состоянии Кузнецов не напряг бы себя ни единой клеткой. А тут приветы и болтовня, насколько пацаны подросли.

— Ты с реабилитации только что слез? — спросила я, недолго думая.

— Ага. Вчера вернулся. Я завязал, — ответил бывший любовник, свободно держа мой внимательный взгляд. — Можно мне пообедать с вами?