Книга Развод. Чао, пупсик!, страница 26 – Лолита Моро

В субботу Рина и Глеб потащили меня на чужую дачу.

— Надо делать вернисажу прессу, — объявила галеристка, — а тебе пора учиться этому интереснейшему занятию.

— Я думала, мы едем за город дышать воздухом и звать весну, — робко вставила я свои ожидания.

— И это тоже. Заодно сделаешь полезные знакомства. Делать что-то одно, Люся, слишком расточительно по времени, — железно заявила взрослая женщина.

Машина мчалась сквозь коридоры синих и зеленых заборов между участками. Потом показался общественный пруд, и мир раздвинул границы.

Мы очутились на территории когда-то советской дачи, построенной по типу деревенского сруба, надежного и помнящего разные времена.

— Привет, Милка! — помахал мне рукой плечистый блондин. — Сколько лет, сколько зим!

— Ну вот, — сердито заметил Глеб, выгружая из багажника пакеты с едой и напитками, — ты собиралась ее с кем-то знакомить. А наша Люся всегда знает всех.

— Не ревнуй, малыш. А то я тоже начну, — щелкнула его по носу Октябрина и пошла обниматься с хозяевами дачи.

Те легко и с журналистким юмором познакомили меня и Глебку с остальными гостями. С блондином меня знакомить не пришлось. Кстати, он тоже принадлежал к банде глянцевых ребят, о которых переживала хозяйка галереи.

— Юношеская любовь, — пояснила я Старову. Тот непременно желал знать подробности прошлого.

— Как я?

— Нет. Ты моя детская страсть, — я засмеялась чмокнула побратима в нос.

— Я Иванов, — сам подошел к нам блондин. Принес три стакана с горячительным и протянул, улыбаясь.

— Я Старов, — бодро ответил Глеб, — Это моя сестра, чтоб ты понимал. Мы не пьем. Я за рулем, а она беременная. Если ты, писака, в своем сраном блоге насвистишь, мол, видел Октябрину Крашенинникову с внуком на даче у Бенуа, я приду и яйца тебе укорочу.

— Ого! — хмыкнул Иванов. Поставил стаканы на березовый пенек. — Отрезать жизненно важные органы мне обещали и не раз, но, чтобы укоротить! Как же ты хочешь, пацан, чтобы я написал?

— Напиши: с любовником, — гордо разрешил Глеб.

— Как скажите, барин, — усмехнулся блондин.

Старов поднял стакан с пенька. Иванов тоже. Они стукнулись хрусталем и выпили. Дачное пати покатилось своим чередом.

— Ты правда беременная? — спросил меня Иванов.

Устроил пробнячок со мной и своим роскошным Кавасаки в ярко освещенной студии. Его коллега ходила кругами, щелкала фотоаппаратом. Искала свет и позы.

— Правда.

— Так ты все-таки вышла замуж, как мечтала?

Все, кроме меня, приняли на грудь достаточно, чтобы перейти разные грани.

— Да. Отличный у тебя аппарат. Журналисты начали зарабатывать? — я погладила безупречное крыло мотоцикла.

— Это мне повезло, — скромно ответил старинный приятель, — а ты по-прежнему веришь только в папиков? Молодые бойцы тебя не интересуют?

— Ты помнишь наш старый разговор?

Что-то такое между нами было, я смутно помнила. Мой бывший всегда обожал задавать вопросы. Журналюга. Пока я раздумывала над бегом времени, Иванов подошел и обнял:

— Я все помню, что было между нами. Только тогда ты была маленькой веселой птичкой с растрепанными перышками. А теперь не то…

И он нахально поцеловал меня в угол рта.

— Оставь при себе свои наблюдения, — я оттолкнула от себя чужие руки. — Я замужем.

— А я слышал, что настолько удачно, что уже разводишься, — усмехнулся мужчина. Руки убрал, но стоял слишком близко.