Книга Развод. Чао, пупсик!, страница 23 – Лолита Моро

— Нам никто не поверит, — отмахнулась я. — слишком подмоченная репутация у обоих.

— Ну я известный плохой мальчик, но ты-то примерная супруга, — удивился парень.

Мы благоразумно приткнули машину на проспекте, и теперь, как бурлаки на Волге, волокли мои пожитки Кристе в подъезд.

— Через три месяца стану свободна, как ветер, — рассказала я приятелю. — Развожусь.

— Эх ты, — сказал Глеб. — Поздравляю.

— Мерси, — я сделала дурацкий книксен.

— Все равно мое предложение в силе, — упрямо стоял на своем друг детства.

— У нас ренессанс, — виновато вздохнув, сказала Кристина.

Мы застряли у входной двери. Я, Глеб, Най и моя сумка.

Пес потихоньку умудрился пролезть между мной и стеной. Воображал, что спрятался и помалкивал.

Бывший муж Кристы и отец старшего из ее сыновей панически боялся собак. Любых и с детства. Восстановление любовных чувств между супругами на моей памяти случалось в третий раз. Это на мой замыленный взгляд не стоило с ним начинать и в первый. Но подруга считала иначе. И это, безусловно, ее святое право.

— Поехали ко мне. Я сразу тебе говорил, — хмыкнул Глеб.

— У меня Най, — сразу предупредила я.

— Это твои проблемы. Тебе же там жить, сестра, — сказал парень и подмигнул.

— Ты прости, что так получилось, — виновато ткнулась мне в плечо подруга.

— Ну что ты, — я обняла ее, — я рада за тебя. И мальчики счастливы.

Пожалуй, это было лучшее качество ее бывшего. Он любил детей, и они платили ему тем же. Делал бы он их пореже, что ли…

Взрослые дамы на лавочке у подъезда с интересом глядели, как мы с Глебом тащим баул в обратную сторону.

— Твоя Кристина очень добрая женщина, — заключил мой друг, запихивая сумку снова в багажник. — Жалко, что таким вечно всякие придурки достаются.

— По себе судишь? — я улыбнулась и села на водительское место.

— Да, — легко признался Старов, — мне с женщинами везет.

— Особенно с Октябриной.

— Да. Она — мой учитель. Я даю ей свое молодое сильное тело, она мне в ответ — ум, знания, вкус, связи. Деньги, в конце концов, — отважно признался молодой художественный консультант.

— Считаешь, это равный обмен?

Я вырулила на проспект и понеслась на другой край города.

— Так с меня больше нечего взять, — посмеялся не слишком весело Глеб. — Только молодость. Но я стараюсь вести себя честно. Я люблю старушку Октябрину.

Последнюю фразу он произнес тихо, отвернувшись в боковое стекло машины.

— Я живу здесь и сейчас, вчера и завтра не существует, — он снова засмеялся. — Я уже это говорил. Повторяюсь, извини.

Зря мальчик Глебка называл свое жилье квартирой. Берлога, всяко звучало бы точнее.

— Когда не стало твоей бабушки? — спросила я. Глядела в замусоренное, захламленное и заставленное антикварной мебелью пространство.

— Шесть лет назад, — сказал хозяин и поволок мой баул куда-то дальше.

— Тогда-то, наверное, мылись полы в последний раз, — я вздохнула.

Но тапочки из пакета вытащила и переобулась. Дом есть дом.

Най бродил везде, поджав уши, нюхал все и громко чихал.

— Здесь не так все страшно, чем кажется на первый взгляд, — сообщил Глеб. — Дело в том, что, когда мои родители расходились, они продали квартиру, а вещи, которые им стали не нужны, а выбросить жалко, притащили сюда. Ты не знаешь, как надо брататься, Люся?