Книга Имран. Заберу тебя себе, страница 82 – Лена Голд

Все готовы. Только взгляды у всех троих одинаковые: смесь надежды и страха. Боятся, что сейчас что-то пойдет не так. Что «глава семьи» вернется и этот кошмар не закончится никогда.

— Всё, — говорю коротко. — Уезжаем.

Выходим в коридор. Мать Алины замедляется, оглядывается. Смотрит по сторонам, будто ищет кого-то.

Понятно кого. Того, кто тридцать лет был её кошмаром и одновременно единственной реальностью. Без кого она себя не мыслит, даже зная, что он её чуть не убил.

А когда не находит — выдыхает.

Я слышу этот выдох. Облегчение, смешанное с неверием. Как будто она только сейчас поняла, что всё это происходит на самом деле. Что она правда уходит и ее не остановят, не вернут силком, не прикажут молчать и терпеть дальше.

В кабине лифта Алиса прижимается к матери, Алина смотрит перед собой, но я вижу, как почему-то сжимает руки в кулаки.

Выходим на улицу.

Воздух холодный, пахнет мокрым асфальтом. Я специально смотрю по сторонам — проверяю, нет ли где засады. Пусто. Мои люди отработали чисто, увели его подальше, чтобы не мозолил глаза.

И снова женщины оглядываются. Теперь уже все трое. Мать, Алина, Алиса — одинаковым движением поворачивают головы, сканируют пространство.

Их можно понять. Столько лет привычки бояться не выкинешь за один день. Годы оглядки, прислушивания к шагам, угадывания настроения по тону голоса. Это въедается в кровь, кости и подкорку. И не лечится простым переездом.

Но первый шаг сделан.

Они не видят его. Ни во дворе, ни у входа, ни на стоянке. А когда до них доходит, казалось бы, простая вещь, что он не выскочит из-за угла с кулаками, — они выдыхают. Все трое.

Я вижу, как расслабляются плечи у матери. Алиса перестаёт вцепляться в её руку. А Алина поднимает на меня глаза — и в них уже не тот затравленный страх, что был утром.

Подхожу к машине, открываю переднюю дверь.

— Алина, садись спереди.

Она кивает, скользит на сиденье. Открываю заднюю, помогаю матери и Алисе устроиться. Они обе мелко дрожат — то ли от холода, то ли от пережитого. Алиса обнимает мать за плечи, прижимается к ней.

Сажусь за руль, завожу двигатель и трогаюсь с места.

Подъезжаем к дому. Ещё издали замечаю знакомые силуэты — двое моих парней стоят у входа, делают вид, что курят и разговаривают. Но я-то знаю, что они сканируют каждый проезжающий мимо автомобиль и подозрительную тень. Макс организовал всё чётко, как всегда.

Киваю им, проезжая.

Глушу двигатель и поворачиваю назад. Мать Алины стоит на эту обычную многоэтажку, которая сейчас для неё как врата в новую жизнь. Алиса рядом, сжимает её руку, успокаивает.

— Приехали. Выходим. Бояться нечего.

Открываю двери, помогаю выбраться. Женщина озирается, как птица, которая впервые вылетела из клетки и не понимает, куда лететь. Нормальная реакция. Для неё сейчас всё новое и пугающее.

— Вы здесь живёте?

— Да.

На самом деле… Я сам удивлен. Как эти хрупкие люди не сошли с ума в доме того ублюдка?

Поднимаемся в нужный этаж. Алиса достаёт свои ключи, которыми пользуется который день и открывает дверь.

— Заходи, мам, — говорит она мягко. — Теперь это наш дом.

Женщина переступает порог и замирает.

Я захожу следом, встаю чуть поодаль, наблюдаю.

Квартира за эти дни уже приобрела жилой вид. На подоконнике стоит небольшая ваза с цветами — Алиса постаралась. На диване аккуратно сложенный плед, а на столе книга. Уютно и по-домашнему. Не то что больничная палата или тот дом, откуда она уехала.