Книга Имран. Заберу тебя себе, страница 81 – Лена Голд

— Хорошо, — выдыхает она. — Я пойду.

Встав, подхожу к двери, открываю ее.

Алина сидит на том же месте, на полу, обхватив колени руками. Увидев меня, вскакивает.

Алиса же в бешенстве. Видимо спорила с отцом.

— Заходи, — киваю. — Мама готова.

Жена смотрит на меня с такой благодарностью, что у меня сердце сжимается. Заходит в палату, а через секунду я слышу счастливые всхлипы, объятия и шепот.

— Она никуда с вами не поедет! — снова орет мужик, наступает на меня. Хочет зайти в палату, но мой человек толкает его в сторону.

Закрываю дверь, чтобы девчонки не паниковали, а женщина опять не стала говорить, что обязана пойти с мужем.

Сил во второй раз уговаривать ее как малого ребенка у меня нет.

— Еще как поедет. Ты не в том положении, чтобы мне командовать. И, если я шел на уступки из-за жены… Не трогал тебя, а лишь предупреждал… С сегодняшнего дня все будет иначе.

— Ты мне угрожаешь? — рычит, взмахивая руками. — Ты кто такой, чтобы мне угрожать.

— Ставлю перед фактом. Потому что ты, сволочь, не понимаешь элементарного: каким бы ты ублюдком не был, твои девочки тебя любят. Не хотят зла. И я очень старался не причинять тебе вред, потому что в итоге страдать опять будут они, — каждое слово выплевываю сквозь стиснутые зубы. — Однако ты перешел все границы. А у меня терпения не осталось. Не нужно полагаться на таких, как ты. Потому что они при первой же возможности толкнут тебя в пропасть. Что и сделали уже. Где твои люди, а? Где они?!

Киваю Максу. Одного короткого движения головы достаточно, чтобы мои люди знали, что делать. Двое подхватывают этого крикуна под руки. Он даже дернуться не успевает, как его уже тащат к выходу.

— Руки убрал! — брызгает слюной, пытаясь вырваться. — Ты хоть понимаешь, на кого руку поднял, щенок?! Я тебя, сука, из-под земли достану! Слышишь?! Достану и уничтожу. Голову оторву. Считаешь себя таким сильным? Черта с два! Я еще покажу тебе!

Пялюсь на это представление и думаю: надо же, сколько в человеке силы, когда дело доходит до крика. А когда надо было за жену вступиться, за детей — бил, показывал, как он крутой. Замуж когда выдавал за кого попало, руки в карманах держал, пока они там тряслись от страха. Интересная закономерность.

— Я свою жену заберу, понял?! — продолжает орать, пока его волокут к дверям. — И дочерей! Они выйдут замуж за того, за кого я скажу! Ты мне не указ, понял?! Ты последний ублюдок, Карахан! Ничтожество! Я тебя...

Дальше не слышу. Двери больницы захлопываются, отсекая поток помоев.

Усмехаюсь. Спокойно, без злости. Скорее с усталым пониманием того, что некоторые люди учатся только тогда, когда уже поздно. Когда рычаги влияния из рук выбиты, когда все козыри на столе, и они видят, что проиграли, но всё равно продолжают тявкать. Потому что по-другому не умеют. Потому что внутри — пустота, которую заполнить нечем, кроме крика и кулаков.

Жду пару минут. Даю ему время убраться подальше, чтобы голос не долетал. Чтобы женщины в палате не слышали этого цирка. Им сейчас спокойствие нужно, а не лишние нервы.

Подхожу к нужной двери. Стучу.

— Заходи, — голос Алины. Вроде бы ровный, но чувствуется в нем напряжение.

Захожу.

Мать уже одета, стоит между дочерями. Алиса держит её за руку, Алина поправляет воротник кофты — это нервный жест, я уже выучил. Я жену как свои пять пальцев знаю. За такой короткий срок…