Книга Имран. Заберу тебя себе, страница 80 – Лена Голд

Алина кивает.

Захожу в палату, кивнула охраннику, чтобы никого не пускали.

Женщина сидит на кровати, уже переодетая в то, что принесла Алина. Алиса рядом, держит ее за руку, но вид у нее растерянный. Увидев меня, сестра Алины дергается, будто хочет что-то сказать, но я киваю ей: выйди.

Она понимает. Встает, выходит, прикрывает за собой дверь.

Сажусь на стул напротив, смотрю на эту женщину. Изможденное лицо, синяки под глазами, руки, которые все еще дрожат. Она прошла через ад. Выжила чудом. И сейчас собирается вернуться туда добровольно.

— Чего вы боитесь? — спрашиваю прямо. Без предисловий и обходных путей.

Она вздрагивает. Паникует.

— Я... я не понимаю, о чем вы.

— Понимаете. — Говорю спокойно. — Вы боитесь его. Привыкли бояться. Боитесь, что без него не справитесь. Боитесь, что он найдет вас, даже если вы уйдете. Боитесь, что дети пострадают из-за вашего решения. Я прав?

Она молчит. Но по ее глазам вижу, что прав. Абсолютно прав.

— А еще, — продолжаю: — Вы просто хотите терпеть дальше, пока однажды он не убьет окончательно.

Она вздрагивает, по щекам текут слезы.

— Я... я не знаю, как жить по-другому. Столько лет…

— Вы будете просыпаться по ночам и думать, что он рядом. Будете вздрагивать от каждого шороха. Но со временем все изменится. Главное, вы и ваши девочки в безопасности. Разве не это самое важное?

Она плачет. Всхлипывает, закрывает лицо руками.

— Я — муж вашей дочери. Я люблю ее. Отвечаю за нее и за тех, кто ей дорог. А вы ей дороги. Очень.

Она поднимает на меня заплаканные глаза.

— Я обещаю вам безопасность. У вас будет квартира, где вас никто не тронет. Охрана, если понадобится. Деньги, чтобы ни в чем не нуждаться. Алиса будет рядом — она теперь работает у меня, и мы позаботимся, чтобы у нее было все. Вы не останетесь одна. Никогда.

— Зачем... — шепчет она сквозь рыдания. — Зачем вы это делаете? Я вам никто.

— Затем, что вы — мать моей жены. Затем, что ваши дочери плакали, сидели здесь днями и ночами, умоляли врачей, чтобы вы выжили. Затем, что они заслуживают спокойной жизни. И вы заслуживаете.

Женщина плачет навзрыд. Плечи трясутся, она пытается сдержаться, но не может. Я молчу. Даю время.

Никогда не любил бабские слезы. Однако сейчас… мне жаль ее.

— Я боюсь, — выдыхает она наконец. — Боюсь, что он не отстанет. Найдет. Что сделает что-то... вам, девочкам...

— Не сделает. — Голос становится жестче. — Я не позволю. Он уже получил предупреждение. Если не поймет — получит следующее. Более убедительное. Есть вещи, которые я не прощаю. Угроза моей семье — первая в списке.

— Я не знаю, смогу ли, — шепчет она. — Я столько лет… Он будет давить, а я поддамся. Мой муж страшный человек. Всегда бьет в самое больное место.

— Сможете. — Я наклоняюсь ближе, заглядываю ей в глаза. — Первый шаг самый трудный. Дальше легче. У вас будет новая жизнь. Не идеальная, но своя. Без боли, страха и этого... этого животного, который называет себя вашим мужем.

Будто ребенка в чем-то убеждаю, честное слово.

Не давлю и не тороплю.

— Я попробую, — говорит она наконец.

— Не попробуете. — Я качаю головой. — Сделаете. Прямо сейчас. Соберетесь и пойдете с нами. Без оглядки. Без «а вдруг». Просто пойдете.

Она смотрит на дверь. Там, в коридоре, ждут ее дочери. Ее девочки, которых она столько лет не могла защитить, но которые теперь защищают ее.