Книга Я с тебя худею, страница 48 – Татьяна Донченко

— Четырнадцатый, — отвечает из телефона Тимур. — Ты что идешь к Соколу? В полпервого ночи?!

— Я просто хочу убедиться, что с ним все в порядке.

— Набери, как только что-то узнаешь, — просит Тимур, — а мы выезжаем к вам!

Я кладу трубку, мы со Стасом заходим в лифт.

Не могу унять дрожь во всем теле и обнимаю себя руками.

— А прикинь, он там спит без задних ног или… не один? — Стас тоже нервничает.

— Хоть бы так.

Мы стоим у закрытой двери в квартиру Соколова, из которой доносится громкая музыка. Звонка нет. На стук он не отвечает, скорей всего не слышит. Даже когда между песнями, мы со Стасом оба тарабаним в дверь ногами.

Зато нас прекрасно слышит Милаш и громко лает у двери. То, что ему никто не приказывает замолчать — очень плохой знак.

— Что делать будем? — он закатывает рукава, на рубашке на спине проступает пот. Неужели считает, что ему под силам выломать дверь?

Я не успеваю ответить, как вдруг открывается соседняя дверь и оттуда высовывается лохматая голова. Женщина старше тридцати шикает на нас и буквально потрошит нас одним убийственным взглядом:

— Чего расшумелись?! Мало мне дискотеки за стеной? Разбудите близняшек — я вас придушу, как цыплят и выложу тут у двери беспомощной кучкой мусора! Вы еще не знаете, какой неадекватной бывает не выспавшаяся мать!

Стас первым вскидывает руки вверх и осторожно делает шаг назад, на всякий случай.

— Мы просто волнуемся за нашего друга, — объясняю я, кивая на дверь.

— Вы точно его друзья? — женщина хмуро смотрит на свои часы, на замок, на нас и наши яркие праздничные наряды.

— Ну, конечно! Иначе б не ушли с выпускного. Мы просто хотим убедиться, что с ним все хорошо.

Женщина еще раз смотрит на дверь из-за которой грохочет музыка и исчезает, а через секунду появляется снова и протягивает нам ключ:

— Это запасной. Леша иногда просит выгулять Милаша, когда задерживается на работе, — объясняет она шепотом.

Мы не можем поверить в удачу и радостно переглядываемся. Стас берет ключи.

— И попросите выключить музыку! Совсем сбрендить можно! — бормочет мамашка, закрывает дверь, но зажимает ею край халата. Она снова открывает ее, дергает за халат и с еще большим остервенением захлопывает. Нервишки у этой дамочки явно ни к черту.

Мы смотрим на ключи, с минуту находясь в немом ступоре.

— Надеюсь, твой ненаглядный Соколов не стоит по ту сторону от двери, с кулаками наготове. Второй удар моя рожа точно не вывезет…

Меня больше беспокоит Милаш. Вдруг он не вспомнит меня и сожрет нас обоих еще на пороге? Лает он грозно.

Замок проворачивается со щелчком, и Стас открывает дверь, не решаясь войти. Милаш сразу же утыкается носом мне в ноги и скулит. Я беспокойно оглядываю темную квартиру.

Музыка грохочет так, что пол под ногами вибрирует. И как еще соседи участкового не вызвали?

Я спешу зайти первая, и замираю, когда нахожу Соколова.

— О, боже…

Леша лежит на диване, лицом вниз, рука и нога свисают на пол. Милаш подбегает к нему, лижет пальцы, оставляя на них потеки слюны и скулит, потому что хозяин вообще никак не реагирует. Пес опять бежит ко мне и толкает носом под задницу, чтобы я наконец вышла из оцепенения и подошла к дивану.

— Он жив? — Стас не стал разбираться со стереосистемой и выключил всю грохочущую конструкцию из сети. От наступившей тишины в ушах звенит.