Книга Я с тебя худею, страница 46 – Татьяна Донченко

— Все еще надеешься, что он появится?

Я моргаю. Перевожу взгляд на телефон. И на место рядом с собой, никем не занятое. Ах, вот оно что! Вздыхаю, чувствуя невероятное облегчение. Она думает, я расстроена из-за моего «плюс один». Я поджимаю губы, чтобы сдержать улыбку и с самым серьезным видом выдаю:

— Наверное, у него что-то вроде фобии выпускных.

Возможно, это даже близко к правде.

— Знакомая отговорка, — встревает в разговор Пантера. — Почти то же самое сказал Леша, когда я пригласила его пойти со мной сегодня.

От этих слов у меня по спине ползут мурашки. Я не двигаюсь, в надежде, что неправильно поняла Полину. Меня тревожит не то, что она настолько близка с Соколовым, а то, что фобия Леши может оказаться не выдуманной.

— Не удивительно! — Маша с пониманием оглядывает Пантеру. — После того, что произошло с ним накануне школьного выпускного…

— А что с ним произошло? — на меня накатывает едва ли не приступ паники, но я держу себя в руках.

— Ну, я плохо помню подробности, — Мишина поправляет прядь волос за ухо и с особым вдохновением, с которым обычно любят посплетничать девочки, рассказывает. — За пару дней до выпускного он и несколько его одноклассников поехали в ночной клуб. Это был его день рождения или не его… не помню. Мне мама рассказывала, она — лучшая подруга мамы его девушки.

Я запуталась на перечислении кто кому и кем приходится и попыталась сосредоточиться на сути.

— Ну, короче в тот вечер что-то пошло не так. Он сначала поругался со старшим братом его девушки, с Филом, а потом Фил спровоцировал Лешу на драку.

— Лешик? Он не мог полезть в драку, он профессиональный боксер! — с испугом в глазах, Полина вытаращилась на Мишину.

— Может, потому его и турнули из федерации спорта, — предположила Маша. — Он ведь ударил первым. Да еще как ударил! Филип впал в кому, а когда вышел — его родители увезли то ли в Польшу, то ли в Германию… Мама говорила, но я не запомнила.

Неожиданно экран моего телефона загорается, и я вижу сообщение от Тимура Хасанова, друга Леши:

“У нас — тоска смертная! А у вас?”

Он присылает селфи свое и Марьяши, где они оба сидят грустно смотрят на меня с экрана телефона. Я вспоминаю о том, что у Марьяны тоже сегодня выпускной.

“Если на вашей вечеринке веселее — мы едем к вам!”

У меня загудело в ушах. Голоса, звуки, музыка — все отошло на задний план. Я слышала только разговор Мишиной с Пантерой и собственное частое дыхание. Беспокойство за Соколова, снедавшее меня весь вечер, приобрело форму. Его конфликт с Филиппом в доме его родителей много лет назад, встреча с загадочной женщиной, его странное желание прийти на мой выпускной и то, что он в итоге не появился…

— Я… мне нужно уйти… — движимая необъяснимым порывом, я подрываюсь с места, хватаю сумочку и иду к выходу сквозь танцующую толпу. О туфлях уже не думаю, не до них.

— Эй, царевна Несмеяна, ты куда такой решительной походкой? — меня останавливает Стас. Я хватаюсь за сердце и медленно дышу, чтобы успокоить пульс, подскочивший вверх. Появился, как чертик из табакерки!

— Я должна кое-куда съездить, проверить… — у него что, фингал под глазом? И щека распухла!

— Куда? Ермакова, постой! — он хватает меня за руку, когда я порываюсь к выходу.

— Да отпусти ты! — я одергиваю руку и начинаю пристально осматривать его покрасневшую щеку. Под светом от светомузыки она выглядит ужасно. — Все-таки нарвался на хук справа?