Онлайн книга «Я с тебя худею»
|
— А редакцией ты больше не будешь заниматься? — Нет, только обзоры, — почему-то чувствую себя пристыженной под его удивленным взглядом. Не могу же я сказать, что обещала стать обозревателем (а это — ох, как противится моим собственным стремлениям развиваться в сфере редактуры) взамен на помощь с продвижением его же комикса. — Все остальные обязанности он обещал с меня снять. — Круть! Не сомневаюсь в твоих способностях, но… — Что «но»? — Тебе не понравится ход моих мыслей… — Только не говори, что здесь замешан его личный интерес ко мне, — у меня расплывается улыбка до ушей, когда он кивает. — Пф! Это вряд ли! — Почему так реагируешь? Считаешь себя недостойной его внимания или что-то в этом роде? — О, я не об этом, — думаю он будет рад узнать, что был прав все это время. — Сегодня я увидела его с Полиной из «Цензоров». Соколов не слишком-то удивляется и выглядит так, будто это вовсе не новость для него. — Погоди… — я хмурюсь, — ты знал об этом? — Не то, чтобы Полина это скрывала… — Ты знал и не сказал? А вот это уже удар под дых. Не знаю, как вести себя, просто складываю руки на груди. Меня начинает обуревать обида, да с такой силой, что кажется я вся состою только лишь из нее. — Ты же помешана на этом типе, Ермакова, — вкрадчиво произносит Соколов. — Как бы я сказал: «все, конечно, классно, ты можешь худеть сколько угодно ради него, хоть вывернуться наизнанку в спортзале, но у этого мудака интрижка с другой студенткой»? И, надо сказать, что не только с ней… — А с кем еще? — Это имеет значение? Я хлопаю ресницами в абсолютном шоке. Не знаю, что говорить. Чувствую себя преданной. И вовсе не Аксеновым, до него мне и дела нет. Меня расстраивает то, что Леша все это время молчал. — Я сразу сказал, как отношусь к этому вашему литературному ловеласу, — он напрягается, замечая мое разочарование. — Я хотел, чтобы ты сама поняла, что он за человек. Трепаться о ком-то, ковыряться в белье — не в моих принципах. — Это не треп, а правда, которую я заслуживаю знать. Тебе так не кажется? — Я знал, что так произойдет, — обреченно вскидывает голову Леша и тяжело вздыхает. — Скажи я тебе все как есть или нет — ты, один хрен, расстроилась бы! — Конечно, я расстроилась, потому что… — Давай я скажу, что чувствую твоим языком. Может, тогда ты поймешь меня, — медленно выговаривает он, как будто сдерживается, чтобы не вскипеть. Чувствую бессилие в его голосе и замолкаю, позволяя ему сказать. — В сюжетах романов, которые вы часто разбираете, умные и красивые девушки вечно влюбляются в подлецов, а не в нормальных парней! — он тормозит около въезда на паркинг своего дома. — Этот ваш препод — настоящий сукин сын, но злишься ты сейчас, с какого-то перепуга, на меня! В конечном счете, антигероем в твоих глазах все равно окажусь я, а не он. Где справедливость?! Где сюжетная логика? Может, ты тогда в меня влюбишься, чтобы следовать канону?! Леша взмахивает руками, заканчивая этот разговор, отворачивается и заезжает на паркинг. Ошарашенная его последними словами я сижу в немом оцепенении и боюсь пошевелиться. Негодование и возмущение Соколова пропитывает воздух и душит нас обоих. Мы оставляем машину на паркинге и идем к лифту. Нас окликает знакомый голос: — Мультисокол! Обернувшись, мы видим Фила, которого катит на коляске его мама. Польска светится от счастья, а мы сухо здороваемся с ним и с его мамой. Филип расставляет руки в стороны и словно король мира въезжает в лифт первым. |