Книга Между прокурором и бандитом, страница 37 – Бетти Алая

Бородач замирает. Его маленькие глазки сужаются. Взгляд мечется между бесстрастным лицом Андрея и мной.

По его челюсти пробегает судорога, желваки ходят ходуном. Он не ожидал этого. Он ожидал запуганного чиновника, а столкнулся с опасной силой.

— Ты играешь с огнём, мальчик, – сипит, но былой уверенности уже не слышно.

— Я в курсе, – парирует Андрей без колебаний. – И знаете что? Мне начинает нравиться. Последний раз говорю. Пошли вон отсюда.

Молчание. Бородач резко встает и семенит в сторону выхода. Его люди разворачиваются, бросая на нас злобные взгляды. Они уходят. Униженные.

Андрей смотрит им вслед, пока бандиты не скрываются за дверью. Затем его внимание возвращается ко мне.

Евсонов расслабляется, взгляд становится… теплым. Мягким. Андрей смотрит на меня, как будто только сейчас вспомнил, что я здесь.

— Марго… Испугалась? – я вновь слышу того Андрея, которого знаю. Тот, что был секунду назад, исчез, словно мираж.

Не могу ответить, просто смотрю на него. Ярость ушла. Внизу живота, глубоко внутри все пылает. Дикое животное возбуждение, накрывшее меня с головой так, что воздуха не хватает.

Моё предательское тело безумно возбуждено, а в голове я уже прокручиваю грязные картинки грядущей ночи.Вот он. Настоящий. И сегодня он будет трахать меня так, что я забуду свое имя.

— Я… нет, – наконец выдыхаю, разжимая пальцы. Нож с глухим стуком падает на белую скатерть.

Андрей садится, дает знак официанту, будто ничего не произошло.

— Что же, – говорю я, чувствуя неестественную легкость, – теперь я могу смело рекомендовать это место всем, кто жаждет не только гастрономических, но и остросюжетных впечатлений. Настоящий «местный колорит».

Ловлю взгляд Андрея. И вдруг с губ срывается смешок. Настоящий, искренний. Евсонов улыбается в ответ, и эта открытая улыбка вдруг кажется мне самой обаятельной на свете.

— Главное, чтобы в меню не добавили «суп по-бандитски» с гарантированной охраной, – парирует Андрей, и в его глазах пляшут смешинки.

— О, нет, – качаю головой, поднимая бокал. – Мне кажется, после такого они предпочтут обходить это место за версту.

Мы допиваем вино, и разговор течёт плавно, как будто не было ни бородатых бандитов, ни угроз, ни леденящего взгляда Андрея.

Я шучу о его будущей карьере «укротителя гопников», а он рассказывает какой-то нелепый случай из практики о воре, который пытался дать взятку… пакетом пельменей.

Я смеюсь снова, и это чувство лёгкости и безопасности странно пьянит.

Сижу расслабленная, моя поза открыта, и я не думаю о том, как выгляжу со стороны. Я просто здесь. С ним.

— Куда подевался мой скромный прокурор? – спрашиваю я наконец с искренним, почти нежным любопытством, подпирая подбородок ладонью.

Андрей отставляет бокал, серьезно смотрит на меня.

— Ты его разрушила. И освободила то, что было внутри. Спасибо тебе за это, – говорит он просто, без пафоса.

Мир на мгновение теряет чёткость. Это как диагноз, поставленный с хирургической точностью. И он верен.

Евсонов платит, помогает мне надеть пальто. Его пальцы едва касаются моих плеч, но это прикосновение обжигает.

Мы едем к моему дому. В салоне царит молчание, пропитанное тем, что произошло, и тем, что должно случиться.

Двери лифта закрываются, и я ломаюсь. Всё напряжение, накопившийся азарт, ярость и возбуждение находят выход в одном резком движении.