Книга Между прокурором и бандитом, страница 36 – Бетти Алая

Маргарита не двигается. Поджимает губы. В ее глазах, таких привычно ледяных, сейчас настоящее смятение. Ее барьер из стекла и стали дает глубокую трещину. Она сейчас выглядит живой, испуганной и безумно притягательной.

— Я не знала…

И в этот момент мир вокруг замирает. Я не сразу замечаю, что разговоры в ресторане стихли, и даже музыка замолкла.

В дверях появляются трое. Крупные кавказцы в темных ветровках, с туповатыми лицами. Они медленно окружают наш столик, отрезая нас от остальных. Некоторые гости встают и молча покидают ресторан.

Я напрягаюсь. Адреналин наполняет кровь. Рядом Марго сжимает в пальцах нож.

И тогда к нам подходит четвертый. Не спешит. Высокий, с широченными плечами и густой черной бородой. Глаза темные и пустые, как у акулы.

Он бесцеремонно отодвигает свободный стул и плюхается. Взглядом скользит по Марго оценивающе, почти небрежно, а затем останавливается на мне.

В воздухе повисает давящая тишина. Я не отвожу взгляд, давая понять, что им меня не запугать.

Громила наклоняется вперед, локтями упирается в стол. Но я таких знаю. Пытаются подавить на животном уровне.

Расправляю плечи и складываю руки на груди. Бандит усмехается.

— Поболтать надо, прокурор.

Глава 17. Правила игры

Марго

Гнев вонзается мне под рёбра. Эти трое. Уродливые, пахнущие потом и дешёвым табаком туши вторгаются в наш хрупкий, только что родившийся вечер. Нахожу на столе рукоять ножа для стейка и сжимаю пальцами.

Холодная сталь успокаивает. В голове просчитываю: первый, тот, что слева, с толстой шеей. Перерезать ахиллово сухожилие, чтобы упал, затем – горло. Евсонов может читать им свои прокурорские проповеди. Я буду защищаться.

Но Андрей не произносит ни слова. Он встаёт. Медленно, тяжело, словно давая бандюкам шанс передумать и уйти. Звук скрипящего стула гулко отдаётся во внезапно наступившей тишине. Все в зале замирают.

Бородач, явно главный, смотрит на него с глумливой усмешкой.

— Ты чего встал, прокурор? Место своё забыл? Садись, покушай спокойно со своей кисой. Мы поговорим и уйдём.

Андрей не отвечает сразу. Он поправляет манжет рубашки едва заметным движением. Когда он поднимает взгляд, во мне что-то ёкает.

Это взгляд другого человека. Глаза стали хищными, в них нет ни гнева, ни страха. Только превосходство и абсолютная уверенность.

— Вы мешаете мне ужинать с дамой, – говорит Андрей. Его голос тихий, но каждое слово отдает сталью. – Уйдите. Сейчас же.

Бородач фыркает, расплывается в противной ухмылке. Грязная свинья.

— Ой, да? А мы думали, ты тут просто кофе пьёшь. Видишь ли, у нас к тебе вопросы по одному дельцу. По Черному бархату, смекаешь? И нам не нравится, когда кто-то начинает там ковыряться без спросу. Так что садись, послушай, как взрослый, и сделай вид, что ничего не заметил. Ради безопасности твоей кисы…

Бандюк бросает на меня сальный взгляд. Меня аж передергивает, и я не скрываю своего отвращения.

Но Евсонов не паникует. Он делает шаг вперёд, сократив дистанцию до опасной. Его плечи, осанка… Андрей теперь кажется шире, массивнее, выше. Нет, его точно Алиев покусал. Однако не могу не любоваться своим прокурором.

— Мой рабочий график, – произносит он ледяным тоном, – вы можете узнать у моего секретаря в рабочее время. А сейчас вы не более чем хулиганы, которых я могу задержать за вымогательство и угрозы. Или… – Евсонов делает паузу, и его голос становится ниже, опаснее, – я могу просто позвонить своему знакомому журналисту и рассказать, как трое представителей «этнической диаспоры» пытались повлиять на прокурора в ресторане. Интересно, как ваши боссы отреагируют на такую публичность?