Книга Между прокурором и бандитом, страница 34 – Бетти Алая

Ровно в семь раздаётся звонок в дверь.

Делаю глубокий вдох. Выпрямляю спину. Иду открывать.

Но прямо у двери происходит сбой. Предательский, физический, унизительный сбой.

Колени вдруг становятся ватными. И начинают дрожать. Мелко, почти невидимо. Как будто всё моё тело вдруг вспоминает… грубую силу Андрея… животную ярость Эмира. И ту порочную, освобождающую пустоту, в которую я провалилась между ними.

Замираю перед дверью, схватившись за ручку, и с ужасом осознаю: это не просто волнение. Это паника. Чистая животная паника оттого, что я теряю контроль над собой. Эта дрожь – лишь верхушка айсберга.

Черт.

Это провал.

Это очень, очень плохо…

Глава 16. Подготовка

Андрей

Стою перед зеркалом в узких голубых джинсах и черной рубашке. Ткань плотно облегает торс, подчеркивая каждый мускул.

Это не похоже на меня. Но сегодня я решил снять маску прокурора и показать Марго просто Андрея.

Всматриваюсь в свои глаза. В них нет сомнения. Провожу ладонью по щетине, сегодня бриться не буду. Пусть колется.

— Ты опять к ней?

Голос матери нарушает тишину. Она стоит в дверном проеме кухни, опираясь на костыль. В ее глазах целый калейдоскоп чувств: тревога, боль, злость…

— Я пригласил Маргариту на ужин, мама, – говорю сдержанно, не оборачиваясь. Застегиваю часы на запястье. – На свидание.

— Свидание? – она издает короткий хриплый смешок. – Это что, новая форма пытки? Сначала она тебя унижает, а теперь решила поиздеваться в общественном месте?

Резко оборачиваюсь. Смотрю прямо в усталые глаза матери.

— Она не издевается. Я сам этого хочу. И если это и есть пытка, то я готов сгореть дотла. Но это будет мой огонь. Мой выбор. Ты должна это понять.

— Я понимаю, что ты себя не жалеешь! – мама срывается на крик. – Я вижу, как ты возвращаешься… пустой! Словно из тебя вынули всё живое!

— А ты видела, каким я ухожу? – спрашиваю тихо. – Живым. Вдохновленным. Потому что я иду к ней. К женщине, которая выжимает меня досуха, но в этом лишь моя вина. Я должен стать сильнее. Это мое, мама. Оставь мне это.

Подхожу, целую ее в лоб. Потом поворачиваюсь и выхожу, не оглядываясь.

В машине я крепко сжимаю руль. Нервы дают о себе знать мелкой дрожью в кончиках пальцев. Завожу мотор, и вибрация успокаивает.

Скучаю по ней. Дико. До боли в груди. До того, что в голове тут же вспыхивает стыдная и порочная картина.

Я вхожу в ее лофт. Не здороваюсь. Мои губы находят ее губы, жестко, жадно. Я срываю с Маргариты черное платье (почему-то в моих фантазиях она всегда или в черном, или голая).

Марго пытается оттолкнуть, но я перехватываю ее запястья, заламываю за спину, прижимаю к холодной стене. Она обнажена, ее грудь прижата к гладкой поверхности, спина выгнута.

Я вхожу в нее сзади, резко, глубоко, заставляя вскрикнуть. Киска Марго невероятно узкая и мокрая… гостеприимная.

И в этот момент из полутьмы выходит Эмир. Он резко оттягивает нашу женщину к себе, отрывая от стены.

Ручищей обхватывает ее шею, фиксируя. Накрывает ее губы своими, второй рукой нагло сминает идеальную грудь Маргариты. Марго зажата между нами… скована нашей силой.

Ее глаза расширяются от шока, от ужаса, от невыносимого возбуждения, которое она не может скрыть.

Эмир рвет ее губы, а я в это время трахаю Марго, и каждый мой толчок – это заявка на власть, боль, право быть тем, кто свел ее с ума. И это заставляет меня двигаться еще жестче, еще глубже, пока все внутри Марго сжимается в тугой безумный узел желания.