Книга Между прокурором и бандитом, страница 32 – Бетти Алая

Марго моргает, как будто не понимая, о чем я ей говорю. Её мозг отказывается обрабатывать эту информацию. Это не то, чего она ждала. Не вписывается ни в один сценарий.

— Это не обсуждается, – продолжаю, видя, как в ее глазах вновь рождается протест. – Ты всегда боялась нормальности больше, чем грубой силы. Боялась простых вещей. Вот с этого мы и начнём.

Я вижу, как в её глазах происходит слом. Шок сменяется недоумением, затем вспышкой чистой паники. Это страх перед тем, чего у неё никогда не было. Перед тем, против чего у неё нет защиты.

Не дав ей опомниться, собрать волю в кулак и выстроить оборону, я разворачиваюсь и выхожу, тихо закрыв за собой дверь.

В коридоре я останавливаюсь, прислонившись лбом к стене. Сердце колотится, как бешеное. Это был выстрел в темноту. Самый рискованный ход в моей жизни…

Глава 15. Сдвиг

Марго

Дверь закрывается за спиной Андрея. Я остаюсь одна в полной тишине.

Я ожидала, что он будет извиняться. За грубость. За этот цирк в перевязочной. За то, что позволил Алиеву быть свидетелем. Мы бы всё откатили назад. К простой чёткой формуле: я ставлю условия, он их принимает, мы трахаемся, когда мне это нужно. Меня это устраивало.

Но память подкидывает иной образ. Не его извиняющийся взгляд, а другой. Холодный. Сосредоточенный. Каким Андрей был, когда входил в меня здесь, на этом столе, держа мои запястья так, будто они сделаны из хрупкого стекла.

Его низкий голос, отдававший команды моему же телу. И мой собственный стон, вырвавшийся наружу вместе с волной позорного, сокрушительного удовольствия, против которого мой мозг оказался бессилен.

И сейчас, в дверном проёме, в его глазах не было растерянности или вины. Там была та же сталь.

«В семь. Как обычные люди».

Приказ. Ультиматум. От человека, который только что делил меня с другим.

Внизу живота предательски ёкает. Влажное возбуждение растекается по коже, пропитывая тонкий шёлк платья. Я ведь сейчас без трусиков.

Сжимаю бёдра, впиваясь пальцами в край стола, пытаясь физическим усилием задавить эту животную реакцию. Тело помнит. Тело хочет повторения того унизительного катарсиса. А разум кричит от ярости.

Он просто развернулся и ушёл.

Это осознание приходит позже, когда бешеный стук сердца немного замедляется. Евсонов не спросил: «Хочешь?». Не сказал: «Давай обсудим». Он вынес вердикт и удалился, как судья, покидающий зал после объявления приговора.

Это претензия на лидерство.

Я тянусь к телефону. Сейчас наберу его номер и положу конец этому спектаклю. Мы не «обычные люди». У нас всё иначе. Проще. Лучше.

Мои пальцы замирают в сантиметре от экрана. Нет!

Если позвоню первой, это будет сигналом того, что его уход и наглый приказ меня задели. Что я думаю об этом? Чего я жду? Марго Климова не ждёт. Марго Климова – та, кого добиваются, а не та, кто бежит с вопросами следом.

С силой отпихиваю телефон. Пусть… посмотрим, на что хватит его плана.

Работа. Мне нужна работа. Чёткие, ясные инструкции, стерильность и контроль. Сегодня я нарушила все свои правила. Думала о двух мужиках. Позволила им втянуть себя в грязную сцену. Кончила, как последняя шлюха.

Всё. Хватит!

Набираю номер. Мой голос в трубке звучит ровно.

— Пациента Алиева из перевязочной переведите в VIP-палату номер три. Стандартный протокол при огнестрельном ранении мягких тканей без поражения кости. Моего личного участия не требуется. Понятно?