Книга Отогрей моё сердце, страница 4 – Люсинда Миллер

Пока он скрипел металлической дверцей и проверял готовность оружия, парочка сообразила, что муж действительно вернулся не вовремя и готов порешить обоих.

— Э, мужик, давай без жертв, - запросил пощады кобель, выскочив в наспех одетых брюках и застегивая ширинку. – Не надо никого убивать. Я уйду и на бабу твою не претендую.

Архип хладнокровно прицелился, наведя ствол ровнехонько между бровей чужака, с наслаждением считывая страх последнего. Никогда не целившись по-настоящему в человека, в этот момент абстрагируясь, смотрел на него словно на мишень на стрельбище. Тут в прицеле появилась изменница и, увидев ружье, заверещала.

— Хип! Не стреляй! Прошу тебя, одумайся, - задрожала, испуганно выкатив глаза.

И куда подевалась былая страсть жрицы любви? Тукаев наклонив голову набок безэмоционально оглядел испуганные фигуры в конце коридора, а с виду казалось, примеряется к удобной позиции.

— Закрыли рты оба, - приказал, не сводя оружия с цели. – Ты, - кивнул в сторону мужчины. - Быстро собрал барахло и пошел вон. Считаю до пяти, потом стреляю. Отчет пошел. Раз…, два…, три…

На цифре пять ебарь его жены испарился в дверном проеме, утекая босиком, едва успев прихватить обувь и тулуп. Пришла очередь до расправы с неверной.

— Хип, - издала нервный смешок Валерия. – Ты же не серьезно это?

Указала пальцем на дуло, кутаясь при этом в шелковый халат, который подарил ей Архип и впервые его примерив, муж не сдержался и овладел ею не снимая, а лишь задрав подол. А теперь она осквернила шелк запахом похоти с другим мужиком. Ревность и злость невольно всколыхнулась и Тукаев, зарычав, вновь нацелился.

Валерия задрожала, почти так же, как дрожала в экстазе, только теперь адреналин гнал спасать человеческую жизнь. Заревела, уткнувшись в ладони и упала на колени, всем своим видом изображая жертву.

— Убивай, - промолвила сквозь пальцы. – Тогда и убьешь своего ребенка во мне.

— Что? – невольно подался к ней обманутый супруг. – Что ты сказала? – приблизился, опуская ружье стволом вниз и буравя взглядом темечко склоненной головы.

— Я беременна, - подняла затравленный взгляд блудница. – И он твой!

Тукаев рассмеялся. И смех вышел с оттенком боли, с издевкой.

— Ты, блядина, думаешь я поверю в сказку? Когда я хотел и просил его, ты упиралась, говоря, что не время, подожди, - передразнил Валерию. – А теперь, когда испугалась смерти, заявляешь, что носишь плод во чреве?!

Тукаев склонился над коленопреклоненной, раздираемый чувством мести и желанием, чтобы ад, в который его макнули иссох. Забыть, зачеркнуть страницу жизни, когда он обнаружил, что его предала любимая.

— Завтра же пойдем к врачу и пусть подтвердят срок. Я дома был три месяца назад.

Супруга не ожидала такой расчетливости Архипа, опустила взгляд в пол, спешно соображая, где выход. Угроза убийства миновала, но разоблачение готовилось всплыть наружу.

По вагонам.

Архип терпеливо выдержал недельное проживание с супругой, давая время собрать вещи. Валерия не просила, не ревела, не оправдывалась. Врач-диагност подтвердил беременность малого срока, что явно указывало на чужое отцовство. Что нужно было этой женщине, чего он дать не смог? Холил, ублажал, в деньгах она не нуждалась, Тукаев не понимал. А когда правда о беременности все же подтвердилась, Архип, едва сдерживая агрессию, спросил: