Книга Отогрей моё сердце, страница 9 – Люсинда Миллер

— Мама, - потрясла за плечо девочка маму. - Я писать хочу, - прошептала над ухом спящей женщине.

Есения резко открыла глаза. В свете тусклого фонаря над их постелью удалось разглядеть потолок из пластиковой обшивки, но взор тут же заслонило лицо дочери и сон сняло как рукой.

Вспомнила, что они в поезде и едут к матери, в город ее детства. И едут, как показали события ночи не одни. Девушка медленно повернула голову влево, убедиться: не приснилось ли ей ночное вторжение незнакомца.

Увы, он реален и спит на соседней полке. Ночной гость лежал к ним спиной и дышал размеренно. Успокоив нервы, села в постели. Крыса, почувствовав шевеление рядом, зашуршала и начала грызть металлические прутья клетки, требуя корм и внимание.

— Вера, мы не одни в купе, - повернулась к дочери. – Говори тихо, не разбуди человека.

Тут девочка только заметила присутствие постороннего и открыла рот.

— А кто это… дядя? – с интересом спросила девочка.

— Да. Так что тихонько надеваем штанишки и носки и идем в туалет.

Максимально аккуратно одевшись, всунув ноги в шлепки вышли за дверь, так же тихо ее прикрыв.

Тукаев проснулся, едва услышав возню ребенка. По голосу понял, что принадлежит девочке. Дочь. У незнакомки есть маленькая дочь, о которой он мог только грезить в той давней жизни, в которой была Лера и надежда на ее рождение.

Он слышал все до мельчайших звуков. Обостренный охотничий слух и обоняние подкидывало детали в воображение: он уверен, что незнакомка долго смотрела на его спину, уверилась, что он спит, потом надела напару с дочерью лосины, крадучись вышли из купе. Усмехнулся: не знала она, что Архип имеет зрение на затылке.

Стоило им задвинуть дверцу, перевернулся на бок и сел. Включил лампу над полкой, потирая ладонью сонные глаза, взглянул на запястье. Наручные часы показывали: 6:40.

"Ранние пташки, мои соседки. Очень хочется рассмотреть при свете дня девушку или женщину. Ей может быть от двадцати двух до сорока", -сделал вывод Тукаев.

Архип быстро надел брюки, в которых он ехал. Езда на поезде не планировалась и лишней одеждой он не запасался. А ходить в семейных трусах мог только в гостинице. Вагоны хорошо отапливались и в майке ощущалось комфортно.

К звукам стучащих колес по рельсам добавилась мелкая вибрация и копошение. Мужчина заглянул под столик и наконец увидел животное. Рассмеялся. Он-то думал везут кота, а там мелкий грызун, прыгающий по решетке клетки в поисках свободы.

Девушки отсутствовали недолго. Дверь в купе съехала в сторону, впустив сначала ребенка, а следом и ее мать. Тукаев не заострил внимания на ее дочери, сразу посмотрел вверх: жадно и пристально. Глаза незнакомки удивленно расширились, но она, быстро взяв себя в руки, отвела их в сторону и сказала девочке:

— Вера, что надо сказать дяде?

Вера застыла в проходе и не сводила взгляда с мужчины. Он ей казался большим и лохматым, точно медведь, вылезший из берлоги после зимней спячки. Раскосые глаза с прищуром, словно пара черных пуговиц смотрели не моргая, кустистые брови сведены в одну линию и всклоченные волосы не внушали доверия четырехлетней ягозе.

— Здравствуйте, - скромно произнесла девочка.

И чуть осмелев, добавила:

— Меня зовут Вера.

— Здравствуй, - едва сдерживая улыбку ответил сосед. – А меня Архип, - и перевел взгляд на лицо Есении, ожидая, когда представится девушка.