Книга Багряный рассвет, страница 14 – Элеонора Гильм

В городе есть и кузницы – большие, государевы. Супротив Кремля – пристань, куда с весны до осени подходят суда большие, струги, дощаники, лодьи^[14] и крохотные суденышки. Там всегда кипит жизнь. А пуще всего на Базарной площади, где бухарцы и русские, немцы и татары – всяк купец хвалит свой товар.

Тобольск, столица сибирских земель, мог испугать своим буйством и разноголосицей. Да только тот, кто увидит гордый Кремль на горе, кто поднимется по Софийскому ввозу, услышит сладкий голос колоколов – даже безъязыкого угличского^[15] (стелется их перезвон по Горе да Подгорью, по Иртышу и Тоболу), кто вдохнет особый воздух – разнотравье, богатство, ржавчина кандального железа, пряности со всех концов света, тот уж не забудет.

Отсюда отправляются казаки и стрельцы за пушниной в самые дальние земли, сюда стекаются самые дивные товары со всех басурманских земель – овцы, лошади, сафьяны, шелк, зерно сарацинское^[16], сласти. Ссылают сюда и дрянных людишек – чтобы Сибирь исправила да вразумила; а ежели не вышло – упокоила в своей землице.

Гостьи сидели, потупив глаза.

Они пришли после обедни. Тихонько постучали в ворота – посреди дневной суеты и не услыхать. Только псы, поднявшие лай, заставили Сусанну поглядеть в щель между воротами, не явился ли кто.

Две женщины в причудливых одеяниях зашли во двор.

Одна из гостий, та, что помладше, казалась бойчее. Одета она была в белую рубаху с яркой вышивкой и нарядными оборками по краю, льняной передник, длинный кафтан цвета молодой зелени. От мороза спасала стеганая одежка, расшитая беличьим мехом, монетами, тесьмой. Да и весь наряд ее был украшен на славу – шапочка и покрывало, похожее на русский убрус, с красной каймой. На шее украса в виде луны, с монетами и лазоревыми камнями, на руках – серебряные кольца и обручи. Даже ичиги – и те с кожаным узорочьем. Загляденье.

Гостья постарше молчала, лишь кидала исподлобья взгляды. Наряд ее был куда темнее и не так прихотливо украшен. Сусанна не раз видала татарок на улицах города. Но в доме своем принимала таких гостий впервые.

Хоть мужи русские и татарские служили вместе, женки их оставались друг для друга тайной. И теперь, встретившись, с любопытством присматривались друг к другу.

Сусанна рассадила гостий за столом, налила медового кваса, поставила пироги с рыбой. Но татарки лишь прихлебывали питье, будто боялись притронуться к угощению.

— Муж моя письмо привез во… войводе. Дом приходил. И от твоего мужа весточку передал.

Она поглядела на Сусанну открыто и скромно улыбнулась. Молодуха была пригожа: круглые щеки, черные глаза, нежная улыбка, такая и русскому может по сердцу прийтись.

Сусанна в ответ улыбнулась, но куда суше. От слова «муж» в ее животе словно перевернулось что-то.

— Сказывал Яким, твоя муж здрав, все ладно. – Младшая говорила чисто и звонко, только словечки коверкала да голос чуть дрожал, будто речь нагружала ее гортань. – Кланялася. Гостинец – вот.

Она забрала у старшей плетеный короб, вручила его Сусанне. Та с благодарным поклоном взяла – внутри что-то погрохатывало.

— Тимоха, поди сюда!

Детишки весело возились возле печки, попискивая и вскрикивая иногда, а потом затихали, – боялись материна окрика.

К Сусанне тут же подскочил сынок, зыркнул на гостий, забрал короб – и скоро на всю избу запахло кедровыми орехами – любимым лакомством детворы. Тимошка грыз так, что за ним бы и белка не успела, Фома расщелкивал орехи для Полюшки – зубы той еще были слабы.