Онлайн книга «Багряный рассвет»
|
* * * Созрел лук, поникли, пожелтели косы. Сусанне казалось, что вся она словно пропиталась его едким, острым, милым русскому носу, но все ж порой нестерпимым духом. Сынки помогали – тянули луковицы за подсохшие косы, таскали в тенек, где им надобно было обветриться, подвешивали связки в амбаре. — Мужики, да и только! – хвалила она. Фомушка заливался алым, смущался, точно мать сказала ему невесть что, а Тимошка, наоборот, раздувался от гордости. Такими они были забавными, настоящими, родными, что не могла стерпеть, чтобы не поцеловать обе макушки – сначала русую, потом темную, с двойными вихрами. Работали не покладая рук. Сусанна ночью стонала, ворочалась, но не сетовала. Ежели сейчас не лениться, так всю зиму сытым будешь. Когда приезжал Карпуша, просил деньгу – взять поденщиков, хлеба и кваса, – давала, что надобно, да с избытком, слушала его утомительные восхваления «Петру, свет-хозяину, и Сусанне, свет-хозяйке». Иногда Карпуша оставался в Тобольске на пару дней. Помогал по хозяйству. Вырезал из дерева маленьких, но словно живых коников, дарил их мальчишкам, уточек и зайчиков – Полюшке. А когда дочка принялась показывать ему своего казанского кота, да с такой настойчивостью, что получила не один окрик от матушки, Карпуша сотворил и его – с усищами из конского волоса. Полюшка расцеловала мужика в обе щеки, а тот вытирал слезы и благодарил «свет-Пелагеюшку». «Вольная девка растет», – ворчала Сусанна. И отгоняла от себя предательскую мысль, что когда-то точно так же о ней беспокоилась матушка, усмиряла ее норов, велела быть послушной. Да где там… * * * Река сужалась. Вечером третьего дня вожи молвили: дальше плыть немочно. И все большое войско остановилось на ночлег. Кто сошел на берег, а кто остался на стругах – всяк десяток разделился. — Вишь ты, Кучумовы потомки истово исполняли завет своего родителя: нападали, жгли, угоняли в плен, несли смуту. Прошлым летом внуки его: Аблайка, Девлетка и Таука во главе степняков напали на Тарский городок, разорили и пожгли округу, угнали людей. Сами видали, чего там творится… Тогда же на озерке Чаны, в новой ставке своей, Аблай принял титул сибирского хана. Молод, лют он. Решил восстановить дедово наследство, не ведая еще, как силен кулак русского государя. Казак с сивым чубом будто не о недавнем прошлом сказывал – былину говорил. Пылал костер. Хоть летняя ночь была тепла, сидели рядом – дым отгонял мошкару. — Давай-ка похозяйничай, – велел Тараска. Виня кивнула и, опробовав варево в котле, засуетилась, пытаясь снять его с тагана – ой да тяжел! – и поставить пред мужиками. Помог Богдан и получил благодарную улыбку. Насытились быстро – раз, и ложками вычерпали варево. Молодые вычистили сухарями стенки котла. — А девка чтой-то знакомая! – присмотрелся к Вине казак с сивым чубом. – Ты не дочка ли… Виня поклонилась и внезапно исчезла, словно ее и не было у костра. А разговор продолжался, бурлил. У всякого простого казака всегда свое мнение о том, что надобно делать с ворогом – да редко кто его спрашивает. — Ставку взять да татар всех перебить! – крикнул кто-то. Петр узнал голос младшего братца и сжал в руке вервицу. – И дальше пойти по землям калмыков да всех… — Врагов надобно не только бить, но и превращать в друзей. Сколько Кучумовых детей на службе у нас. Арслан в Касимовском царстве правит, и татар служат… |