Книга Девочка бандита, страница 91 – Мила Дрим

Болит. Но не рука.

— Нет, отпустило, слава Богу, — выдохнула облегченно, — а капельники скоро отключите?

— Еще полчасика надо полежать. Нельзя их быстро пускать, так что придется подождать. Потом велю принести ужин, там сегодня рыбку с пюре приготовили. Самое то для косточек.

— Ладно. Спасибо, Михаил Потапович.

— Выздоравливай, — тепло улыбнулся доктор. — Завтра Зоя за тобой приедет. Завтра будет лучше, чем вчера. Непременно так будет.

Я проснулась от запаха жареных оладий.

Не торопясь открыть глаза, я позволила себе покачаться на волнах детских воспоминаний.

Мне семь. За окном — май, а мама на кухне жарит оладья…

Вся жизнь еще впереди, и я не познала ни горечи, ни боли утраты.

Увы, воспоминания растворялись, как сахар в кипятке.

Уже не видишь, но привкус ощущаешь…

Еще несколько мгновений я просто лежала, отчаянно цепляясь за счастливые мгновения, а потом осознание обдало меня отрезвляющей, ледяной волной.

Мне 18. Я уже не девочка. Я полюбила бандита, а он меня нет. За эту любовь мне придется еще долго расплачиваться, и сломанная рука — красноречивое тому напоминание.

Но даже несмотря на боль, я не жалела о том, что была с Искандером.

Любящее сердце, оно такое.

— Лиза, ты проснулась? — бодрый голос Зои Павловны напомнил, что мне пора вставать.

— Да, я скоро! — ответила и поморщилась.

Голос мой был еще слабый. Даже несмотря на то, что я уже который день гостила у Зои Павловны, я никак не могла прийти в норму.

Зоя Павловна сдержала свое слово. Забрала меня к себе.

Квартира у неё была трехкомнатная, уютная. Чистота, порядок. Плетеные корзинки, многочисленные грамоты Зои Павловны, которых она по праву была достойна, заставляли деревянные полки. А еще — кругом были вязаные игрушки. Оказывается, Зоя Павловна была талантлива и в этом.

Прошлепав босиком по полу, я завернула на кухню.

Зоя Павловна как раз разливала чай по чашкам. Сама она выглядела уже не по-домашнему — на ней была юбка и свитер, что наталкивало меня на мысли, что женщина куда-то собралась.

— Хорошо выглядишь, сегодня уже с румянцем, — улыбнулась она мне, кивнула, — садись.

Я медленно опустилась на табурет. Все еще осторожничала. Нет-нет, но голова иногда кружилась, и тело наполнялось слабостью.

— Зоя Павловна, спасибо, — испытывая такую благодарность к этой доброй женщине, от которой щемило сердце, произнесла я, — не знаю, как бы я без вашей помощи.

— А ты не думай — как бы. Считай — Бог послал меня к тебе. Так что Ему — спасибо, а я только рада помочь, — она налила в пиалу яблочное варенье, — попробуем сегодня это варенье. Яблоки кислые были, но сочные! Я сахара побольше бахнула, когда варила варенье. Давай, с оладьями, вкуснее будет!

— Очень вкусно, и даже без варенья, — улыбнулась я, когда откусила кусочек.

Тесто — воздушное, умеренно сладко-соленое, с нотками ванилина…

Но самый главный ингредиент, пожалуй, был любовь.

Всё Зоя Павловна делала с любовью. Мне кажется, свари она просто яйцо, и то бы оно отличалось по вкусу.

— Ты ешь, а я пойду схожу в магазин, надо купить творог тебе. Для косточек, — Зоя Павловна осушила свою чашку чая, поставила в раковину.

— Зоя Павловна, на меня, пожалуйста, не тратьтесь, я и так у вас тут сижу на шее, — краснея от стыда, произнесла я.