Книга Нежный плен, страница 90 – Мила Дрим

«Попрощаться».

Что это значило? Попрощаться перед смертью брата?

— Сюда, госпожа, - послышался голос Гая.

Она стала спускаться по каменным ступеням. Нос защекотало от сырости, царившей здесь. Кругом стояла зябкая полутьма и атмосфера, от которой все скручивало внутри. Жуткое место.

— Сюда, госпожа, - снова повторил Гай, освещая путь факелом.

Они завернули направо, потом налево и, наконец, остановились.

— Эрик! – выдохнула Годива, стоило только её глазам увидеть светловолосую голову брата. Он медленно поднял её и посмотрел на сестру, затем перевел взор на Гая.

— Ты все правильно сделал, Гай, и получишь Годиву. Только выведи нас отсюда, - произнес брат.

Девушка, ошарашенная его словами, сначала подумала, что брат сошел с ума. Но когда её взгляд встретился со взором Гая, её пронзило осознание, что Эрик, находящийся в своем уме, вступил в сговор с воином Леонардо.

— Я не хочу этого, - сказала Годива, пятясь назад и натыкаясь спиной на холодную каменную стену.

— О, госпожа, ваше мнение теперь необязательно для меня, - Гай приблизился к ней, накидывая на голову красавицы мешок.

Если тебе сопутствует удача в битвах, не стоит думать, что так будет всегда. Именно в этом, в очередной раз убедился Леонардо, когда вражеская стрела пробила ему предплечье, парализуя воину правую руку. От неожиданности, нормандский лев даже не сразу понял, что случилось – лишь когда кровь засочилась из раны и боль стала расползаться, до Леонардо дошло – он получил ранение. Отломив край стрелы – ровно столько, чтобы она не мешала ему и одновременно не составляла труда достать её, воин, переложив меч в левую руку, продолжил бой.

Его люди, заметив рану предводителя, на долю секунды, испытали смятение, но когда Леонардо свирепо разрубил очередного врага, воины, воспрянув духом, еще агрессивнее начали атаковать неприятеля, оттесняя отряд мародеров все дальше и дальше – до тех пор, пока позади них не оказался крутой овраг, и идти дальше было уже некуда.

Не без удовольствия Леонардо заметил на вражеских лицах чувство безысходности. Губы нормандского льва изогнулись в циничной улыбке. Сердце его не дрогнуло, когда он приказал своим воинам:

— Добейте их всех, а после – скиньте тела вниз, на угощение воронам.

И, подтверждая свои слова действиями, Леонардо воткнул меч в горло неприятеля. Кровь полилась алой рекой, принося с собой для нормандского льва чувство удовлетворения.

Они возвращались домой, когда солнце стало склоняться к западу. Богатыми красками светило окрасило небо – одни яркие тона, без полутонов – багрово-красный, оранжевый, как пламя, таким был закат этим осенним вечером. На его фоне замок Леонардо выглядел торжественно-прекрасным, оплотом неприступности и безопасности.

Так считал нормандский лев, до тех пор, пока не оказался во внутреннем дворике. Громкое цоканье копыт лошадей буквально утонуло в крике молодой служанки. С заплаканным лицом и голосом, полным ужаса, Грета обратилась к Леонардо:

— Господин! Наша госпожа исчезла!

Слова её оглушили. Почувствовав настроение хозяина, Барон, заржав, поднялся на задние ноги. Леонардо, натянув поводья, заставил коня успокоиться.

— Исчезла? – переспросил воин, сверля взглядом и без того перепуганную Грету. – Когда?