Книга Нежный плен, страница 91 – Мила Дрим

— Еще утром, милорд, - заламывая руки от страха за свою госпожу, а после – за саму себя, промолвила служанка. – Она даже позавтракать не успела…

— Милорд! Пропала не только госпожа, – во дворе появился начальник охраны – он шел, пошатываясь, будто пьяный. Это было не похоже на него. Леонардо, предчувствуя еще более дурную весть, в нетерпении крикнул ему:

— Говори!

— Нас предали, милорд. Меня и людей опоили, а когда мы пришли в себя, то обнаружили, что вместе с госпожой пропал пленник и Гай, - мужчина остановился в нескольких шагах от коня, опасливо поглядывая то на Леонардо, то на морду животного.

Лицо нормандского льва  почернело, взгляд стал столь тяжелым, что казалось, он был способен раздавить всех, на кого посмотрел Леонардо. Все замерли, ожидая решения господина. Даже ветер, прежде злобно завывающий, стих.

— За мной! – разворачивая коня к воротам, приказал нормандский лев своим воинам.

Его люди, усталые после битвы, тут же ринулись за нормандским львом. Ни ропота, ни тихого недовольства, ни даже мысли против – каждый из них, верный своему предводителю, слышал, что произошло. Предательство. Они бы пошли за своим лидером и в самую гущу смертельного боя, даже теперь, когда их тела изнывали от усталости и ран, но в данной ситуации желание выполнить приказ нормандского льва усилилось во сто крат. Нужно было, во чтобы то ни стало, найти предателей.

Её, наконец, опустили на землю. Годива, покачнувшись, прижалась спиной к широкому стволу дерева. Перед глазами все плыло – то ли от  поездки верхом, то ли от того, что мешок слишком долго был на её голове. Руки саднило от веревок, связывающих их. Во рту пересохло – хотелось пить, только пить. Ничего больше. Ни еды, ни мягкой постели. Только несколько глотков прохладной, чистой воды.

Девушка, склонив голову набок, скользила невидящим взором по пространству, затем, взгляд её стал фокусироваться. В густых, мрачных сумерках Годива разглядела силуэты двух мужчин – они о чем-то беседовали. Или спорили? Прекрасная саксонка не могла понять, да и не хотела. Взгляд её пополз дальше – по верхушкам сосен, которые будто протыкали серое небо, по небольшой поляне, по лошадям, и снова глаза вернулись к этим двум мужчинам.

Сквозь покидающее девушку мутное состояние, в голове вновь стали крутиться картинки – брат, его слова, слова Гая и темнота. Страх, крик, непонимание, и чувство ужаса, охватившего все тело и душу. Годива, то приходила в себя, то снова проваливалась в какое-то болезненное забытье. Открывала глаза – и понимала, они все еще в пути. Закрывала глаза – и чувствовала, что все еще едет верхом на коне,  позади – её брат, а не Леонардо…

И вот теперь, когда под ней была недвижимая земля, когда перед глазами уже ничего не плыло, Годива пыталась прийти в себя, успокоить свой разум и душу. Но давалось ей это непросто – сотни мыслей, предвещавших ей несчастье, даже в том случае, если Леонардо найдет их, окружили девушку, проникая к ней, то в голову, то в грудь.

Под сапогами зашуршала листва. Годива устремила взор наверх – на неё, улыбаясь, смотрел Эрик. Присев перед сестрой на корточки, он приложил к её губам горлышко кувшина.

— Выпей, Годива, выпей, это всего лишь вода.

Годива  попробовала жидкость и задержала её во рту. По вкусу, вроде, действительно, вода. Но, опасаясь, что её опоят чем-то, девушка выплюнула жидкость и произнесла: