Книга Мне уже не больно, страница 93 – Лили Рокс

От его легкости и простоты мне немного отлегло на душе. Мы сидели и разговаривали обо всем и ни о чем, смеялись над мелочами, словно мир вокруг нас не существовал. Потом, собравшись с духом, я показала ему свои рисунки, немного нервничая.

Паша внимательно разглядывал каждый рисунок, иногда задавая вопросы и делая замечания. Он погружался в детали, словно старался понять, как я вижу мир. Потом его взгляд остановился на тех работах, которые я стеснялась ему показывать. Это были портреты Паши — каким я его постоянно видела, замечая мельчайшие черты его лица. На одних он был веселым, на других задумчивым, иногда с заправленной за ухо прядью, а порой с легкой, почти невидимой улыбкой, или грызущим карандаш в раздумьях. Все эти версии его были разными, но одинаково прекрасными в моих глазах.

— Это я? — с удивлением спросил Паша, глядя на один из портретов. — Ты нарисовала меня гораздо лучше, чем я есть на самом деле.

В этот момент его взгляд упал на другой рисунок, акварельный портрет моей мамы. Я сразу поняла, о чем он хочет спросить.

— Это моя мама, — сказала я, не дожидаясь его слов.

— Красивая, — тихо ответил он и, чуть замявшись, спросил: — А где она сейчас?

— Она погибла в новогоднюю ночь несколько лет назад. Мои родители уехали в гости и… в общем, они сгорели, — произнесла я, стараясь держать голос ровным, чтобы не показать слабости.

— Ох, сочувствую… Через что же тебе пришлось пройти… — прошептал Паша, почти не глядя на меня. — Не представляю, как тебе удалось жить все это время без них.

Паша нежно провел пальцами по моему лбу, словно пытаясь стереть с него ту невидимую складку боли, что осталась после тяжелых воспоминаний. Потом он придвинулся ближе, закрыв глаза, и несмело коснулся моих губ своими. Это было почти невесомо, осторожно, словно он боялся сделать что-то не так.

— Я даже не представляю, как я жила без тебя, — тихо прошептала я, ощущая, как эти слова выходят прямо из сердца.

Мы сидели вместе на стареньком диванчике, обивка которого давно истерлась, поролон в нем был настолько тонким, что под ним чувствовались пружины. Я не замечала ничего вокруг — только его рядом. Мы сидели, тесно прижавшись друг к другу, переплетя пальцы, и просто молчали. Не было нужды ни в словах, ни в движениях. Я наслаждалась его теплом, тем, что он так близко, рядом со мной. Когда куранты пробили полночь, Паша достал из сумки подарок, красиво упакованный в сверкающую зеленую бумагу.

— Потом откроешь, хорошо? — улыбнулся он, передавая мне подарок.

В ответ я достала бархатный футляр и протянула ему.

— А ты открой сейчас.

Глаза Паши округлились от удивления, когда он увидел содержимое. Он был явно ошеломлен.

— Это просто прелесть! Ты невероятная! — воскликнул Паша и крепко обнял меня, а потом поцеловал, не так, как в первый раз, а по-настоящему, глубоко и страстно.

В этот момент в сердце что-то кольнуло — мимолетная догадка, что, возможно, он уже целовался с кем-то до меня. Но я быстро отбросила эту мысль, захваченная новыми ощущениями, которые полностью поглощали меня.

Пашу мы провожали домой вдвоем с бабушкой. Я заметила, как ее взгляд на миг задержался на моих слегка припухших от поцелуев губах. Но она не произнесла ни слова, лишь немного сжала мою руку, как будто молча подбадривала или давала понять, что все видит, но не собирается лезть в мои дела.