Книга Мне уже не больно, страница 90 – Лили Рокс

Когда Паша наконец выбрался из колодца, его лицо было мокрым от пота, но глаза сияли победой. Я хотела выдохнуть с облегчением, но заметила на его животе длинную полосу, оставленную ржавым гвоздем. Ткань футболки была порвана, и через разорванный край я увидела красную линию — кровь медленно сочилась из пореза, растекаясь по коже.

— Ты в порядке? У тебя живот порезан! — мои слова вырвались с неожиданной тревогой, я не могла отвести глаз от этой полоски крови.

— Фигня. На гвоздь случайно напоролся. — отмахнулся парень с улыбкой, — Главное, смотри, кто у нас тут!

— Фигня? Но ведь это может быть опасно! Гвоздь наверняка был ржавый…

Паша лишь бросил взгляд на свою рану, как будто не увидел в этом ничего необычного.

— Да правда, забей! Ерунда, — он махнул рукой и, невозмутимо усмехнувшись, добавил: — На мне, как на собаке, заживает. Не переживай.

Он осторожно вытащил щенка, грязного и дрожащего, из-под футболки, не замечая боли. Щенок тихо скулил у него на руках, а Паша, все еще морщась от ноющей раны, погладил его по голове.

— Возьму его домой, — сказал он, не задумываясь. — Мама давно хотела породистого, но… ну что ж, будет не породистый.

Теперь Паша провожал меня домой почти каждый день — не только после тренировок, но и после школы. Если у меня занятия заканчивались позже, он ждал меня, пока я не выйду, но когда я заканчивала раньше, то не оставалась его дожидаться.

Теперь Паша носил не только мою сменку, но и школьный рюкзак, а я шла рядом, беззаботно шагая, словно все это было само собой разумеющимся. Все это время он не умолкал, болтая о чем-то веселом или забавном, а я слушала его, улыбаясь.

Альбина явно была не в восторге от всего происходящего. Ей не нравился Паша, и ее раздражало, что мы с ней теперь проводили меньше времени вместе вне школы. Паша словно захватил все мое внимание — он стал центром моих мыслей, поглотил все мое свободное время. Дома я часто сидела за столом и рисовала его портреты — карандашом, акварелью, мелками.

Однажды, когда я снова рисовала его, бабушка зашла в комнату. Я, по привычке, прикрыла рисунок рукой, но тут же почувствовала себя виноватой и показала ей карандашный набросок.

— Красивый, — произнесла она, внимательно разглядывая лицо на бумаге. — Чем-то на отца твоего похож.

Мне показалось, что в ее голосе послышалась едва уловимая нотка скрытого недовольства.

Прошло несколько месяцев. Время летело быстро, и вот уже приближался Новый год. Бабушка, с неохотой, но все же разрешила пригласить Пашу к нам домой на праздничный ужин. Я хотела, чтобы все было идеально, особенно подарок для Паши. Мне не хотелось дарить что-то обычное, пустяковое. Я мечтала сделать ему настоящий подарок, такой, который делают женщины своим мужчинам — не просто вещь, а что-то значимое, символичное, показывающее, что он для меня особенный.

Я долго думала, что можно подарить Паше, ведь это должен был быть не просто подарок, а что-то особенное, что показало бы мои чувства. Не просто какой-то пустяк, который можно купить наспех, а вещь, в которой было бы все — и я, и он, и наши общие моменты.

Однажды, гуляя по городу, я заглянула в небольшую ювелирную лавку. Витрины были усыпаны украшениями: кольца, браслеты, кулоны, и вдруг мой взгляд упал на изящную позолоченную цепочку с кулончиком в виде сердечка. Она была такая маленькая, простая, но в то же время… в ней было что-то особенное. Сердечко мягко поблескивало на свету, как будто шептало: «Вот, что нужно».