Книга Мне уже не больно, страница 91 – Лили Рокс

Я сразу представила, как Паша будет носить это сердечко на цепочке. Этот маленький, почти невесомый символ стал бы не просто украшением, а чем-то гораздо большим. Символом моего восхищения и того тепла, которое я хотела бы ему подарить.

«Это точно для него», — подумала я, и, несмотря на то, что цена немного кусалась, решилась.

По моим скромным меркам, такой подарок стоил целое состояние — пять тысяч рублей. Эта сумма казалась мне чем-то недосягаемым, словно огромная гора, на которую не забраться. Каждая тысяча была, как неприступная вершина, и, глядя на ценник, я понимала, что собрать такую сумму будет непросто.

У бабушки, которая никогда ни в чем мне не отказывала, я не могла и подумать просить деньги, особенно такие. Когда я поделилась с Альбиной своей проблемой и спросила, где можно достать денег, она, как всегда, отреагировала резко:

— Да купи этому дураку одеколон за триста рублей и не парься. Он и так от радости обмочится.

— Альбина, я сама решу, что дарить Паше, — твердо возразила я. — Мне нужны деньги, а не советы.

Альбина хмыкнула, но потом, видимо, увидев мою решимость, нехотя продолжила:

— Ладно, слушай. Есть одна тема. У маминой знакомой магазин в торговом центре, и у них предновогодняя акция. Им нужны два лопуха, которые согласятся в костюмах ангелочков раздавать флаеры. Два часа работы — тысяча рублей. Если отстоишь пять дней — получишь свои пять тысяч.

— А почему нельзя сразу целый день отработать и заработать все разом? — спросила я, совершенно не думая о том, что придется разгуливать по торговому центру в дурацком костюме, где могут увидеть знакомые.

— А потому что они это только в определенные часы устраивают. Вечерняя толпа, рекламные фишки, во как, — объяснила Альбина с видом знатока.

— Ты пойдешь со мной? — с надеждой в голосе спросила я.

— Хотела отказаться… но теперь, видимо, придется идти, — угрюмо проворчала Альбина, словно ее вынудили принять самое ужасное решение в жизни.

За две недели до Нового года в торговом центре кипела жизнь. Люди с тяжелыми пакетами наперевес торопились от одной витрины к другой, ловя скидки и выбирая подарки, будто каждая минута была на вес золота. Очереди у касс напоминали бесконечные змеящиеся линии, а воздух был наполнен нервным шепотом, звонками телефонов и резкими, порой раздраженными разговорами.

Толпы покупателей, словно муравьи, двигались между магазинами, создавая неумолимый гул. Мерцали огоньки гирлянд, на каждом шагу пахло чем-то сладким или пряным, добавляя атмосфере предновогоднего безумия. Казалось, что этот хаос был главным символом праздника, где каждый был занят только своими заботами, забыв о тех, кто находится рядом.

Я стояла посреди этого хаоса, чувствуя себя максимально неуместно в своем нелепом белом балахоне, к которому сзади были прикреплены крылья с настоящими перьями. Смешно и жалко. Крылья шуршали при каждом шаге, а длинный подол мешал свободно двигаться.

Неподалеку маячила Альбина, и ее щеки пылали еще сильнее, чем обычно — то ли от жары, то ли от напряжения. Даже под светлыми крыльями и в нелепом белом балахоне она выглядела так, что вряд ли кто-то решился бы подойти. Ее взгляд, обычно веселый и лукавый, сейчас был мрачным, а напряженные губы сжаты в тонкую линию, словно она готовилась к бою, а не раздавала флаеры.