Книга Шёпот Затопленных Святынь, страница 100 – Игорь Патанин

— И что теперь будет с нами, брат Давид? — спросил третий, самый молодой из них. — Теперь, когда Великий хан мёртв, изменится ли отношение к нам?

Давид покачал головой:

— Не думаю, Иоанн. Сыновья Чингисхана продолжат его дело. Особенно Чагатай, — он кивнул в сторону погребальной церемонии. — Он известен своей жестокостью даже среди монголов. И, в отличие от Угэдэя или Толуя, он не терпит христиан. Нашим братьям-несторианам придётся нелегко под его властью.

Несториане — последователи учения Нестория, патриарха Константинопольского, отвергнутого официальной церковью ещё в V веке, — нашли убежище в землях Востока, дойдя до Китая и Монголии. Многие монгольские племена, в том числе кераиты, из которых происходила мать сыновей Чингисхана, приняли несторианство. Но сам Чингисхан и его сыновья остались верны древним степным верованиям, хотя и были терпимы к различным религиям. Все, кроме Чагатая, который ненавидел иноверцев и требовал строгого соблюдения Ясы — законов, установленных его отцом.

— Нужно уходить, — сказал мужчина средних лет по имени Фома. — Уже темнеет, а у монголов острый слух и зоркие глаза.

Но Давид остался неподвижен, продолжая наблюдать за церемонией вдалеке.

— Что-то происходит, — прошептал он. — Смотрите.

На фоне заходящего солнца они увидели, как кольцо всадников начало смыкаться, и в наступающих сумерках раздались крики.

— Великий Боже, — выдохнул Иоанн. — Они убивают своих же!

Давид кивнул, его лицо стало суровым:

— Они хотят сохранить тайну могилы Чингисхана. Никто из простых воинов, видевших это место, не должен выжить.

— Но там же тысячи людей! — ужаснулся Фома.

— Для монголов жизнь ничего не стоит, — с горечью произнёс Давид. — Особенно если речь идёт о сохранении тайны. Они верят, что эти воины будут служить своему хану в загробном мире. — Он сделал паузу. — Уходим. Немедленно. Если нас заметят, то тоже убьют.

Они начали осторожно спускаться с холма, стараясь двигаться бесшумно и держаться в тени. Крики и звуки резни за их спинами становились всё громче, и даже Давид, повидавший немало ужасов за свою жизнь, вздрагивал от некоторых особенно отчаянных воплей.

— Нужно запомнить это место, — вдруг сказал он, останавливаясь и оглядываясь на далёкий холм, где проходила церемония. — Запомнить и сделать так, чтобы оно было отмечено.

— Зачем? — удивился Иоанн. — Разве это не опасно?

— Потому что, возможно, однажды эта тайна будет иметь значение, — загадочно ответил Давид. — И потому что тайны имеют свойство становиться оружием в руках тех, кто их знает.

Фома понимающе кивнул:

— Я понял тебя, брат. Ты хочешь сохранить это знание для нашей общины.

— Не только, — покачал головой Давид. — Я хочу создать курган. Памятник. Не самому хану, а тем тысячам, которые сегодня погибли, чтобы сохранить его тайну. И здесь мы создадим тайное место. Где сможем хранить свои секреты. У меня было ведение. К мне являлся учитель Томас. Он сказал, что нужно сделать здесь тайное святилище несториан.

— Он завещал спрятать одну тайну рядом с другой? — удивился Иоанн.

— Именно так, — кивнул Давид. — Потому что монголы никогда не будут искать рядом с могилой своего хана. Это священное для них место. А мы создадим свой курган, свою святыню. И назовём его «Камни скорби» — в память о тех, кто сегодня погибнет здесь.